Что такое политическая амнезия

Социальная амнезия

Социальная память – явление, поддерживающее социальную структуру общества, социальная амнезия, в данном случае – явление, ее разрушающее. Однако не существует однозначных оценок этого феномена. В статье рассмотрены причины социальной амнезии, ее типы; положительные и отрицательные стороны воздействия этого явления на общественное развитие.

Функционирование социальной памяти непременно сопровождается социальной амнезией, т.е. беспамятством. К настоящему времени в науке установлена природа индивидуальной амнезии, которая наступает после сильных душевных потрясений, травм и т.д. Кроме этого, забывание, исчезновение из памяти фактов и событий является нормальным естественным состоянием человека. Однако, беспамятство выходящее за пределы допустимых норм природы и общества делает человека больным, как в физиологическом, так и в социальном смысле. Экстраполяция индивидуальной модели беспамятства на общество, на человечество порождает определенную картину относительно природы социальной амнезии.

Разрушение мнемонической структуры организации социальной жизни неминуемо ведет к кардинальным изменениям, порой к катастрофе. На первый взгляд такое утверждение выглядит ложным пафосом, потому что современная цивилизация имеет колоссальные технические возможности по фиксации, восстановлению фактов прошлого. В любом уважающем себя государстве имеются музеи, архивы, памятники и т.д. Кроме этого, национальные культуры имеют крепкие мнемонические традиции по воспроизводству ценностей, накопленных в течение тысячелетий. Это народное прикладное искусство, музыка, живопись, художественное слово и т. д.

На каком уровне социальная амнезия превращается в болезнь? Чем грозит для общества эта болезнь?

Социальная амнезия феномен сложный. Сложность его заключается в том, что он как бы не влияет прямым образом на функционирование культуры и общества. Как например, живой организм в силу своей самодостаточности до определенного времени вполне функционирует без определенных органов, так и общество, культура может просуществовать вроде бы вполне успешно, без целых пластов, периодов культурных ценностей. Социальная амнезия страшна тем, что она разрушает фундамент культуры, как, например СПИД поражает иммунную систему человека, в результате чего все другие органы выходят из строя, так и социальная амнезия разрушает иммунную систему, иначе говоря, жизнеспособность культуры. После такой болезни иные культуры уходят в небытие, иные выздоравливают. Эта судьба или наказание за игнорирование закономерностей культурного, исторического развития. Трудно сказать, можно ли считать, что все исчезнувшие великие культуры, рухнувшие общественные системы были поражены недугом – социальной амнезией. Однако, история развития человеческой культуры сопровождалась периодами социальной амнезии, социального беспамятства. Порой, именно амнезия, искусственно созданное беспамятство служит стимулом прогресса культуры.

Социальная амнезия образуется в результате метафизического отрицания в обществе, начиная от территориальных делений, кончая абсолютным преобразованием системы управления, которое открывает двери бесцеремонным и безудержным новациям, уничтожающим прошлое. Особенно ярко это проявляется в области культуры. В качестве красноречивого примера искусственно созданной амнезии можно привести такой символический акт в истории культуры – как сожжение книг. Так, китайский император Цин Шихуанди, периодически сжигал книги, из за боязни, что опасные идеи могут помешать его проекту о новом социальном порядке – универсальному китайскому государству. Мы все знаем, что в Германии после прихода к власти нацистов были сожжены тысячи книг опасных для идей национал-социализма.

Существует другая историческая форма социальной амнезии, когда искусственно прерывается связь прошлого и настоящего. В истории тюркских народов подобные факты повторялись несколько раз в целях европеизации. К примеру, Мустафа Кемаль Ататюрк сменил арабский алфавит на латинский в 1928 году, тем самым прервал связь с иранскими корнями турецкой культуры. Тюркские народы бывшего Советского Союза тоже дважды пережили смену алфавита в 1929 году, от арабской графики перешли к латинской, в 1940 к кириллице.

А. Тойбни со своей идеей об архаизме и футуризме по-своему обозначил явление социальной памяти. “Как футуризм, так и архаизм – это попытки разорвать путы настоящего через обращение к другим временным периодам, не покидая, однако, земной план человеческого бытия. Это пути альтернативные только по оси временного изменения, однако, их объединяет то, что оба они оказываются бесперспективными. Направления различны, но способ один. В то же время футуризм отличается от архаизма степенью ухода от человеческой природы, что может рассматриваться как существенное условие подобного образа жизни, ибо, уходя от неприятного настоящего, люди с большой охотой обращаются к знакомому прошлому, чем незнакомому будущему”(1).

Отсюда следует, что социальная амнезия появляется там и тогда, когда происходит разрыв между прошлым, настоящим и будущим.

Социальная амнезия как бы периодически разгружает человека от тяжести прошлого. Поэтому социальная амнезия и память необходимы, как для здоровья отдельного человека, так и народа и культуры в целом, Ф.Ницше писал, что история и историческое познание нужны для здоровья нации и культуры, но и избыток истории вредит жизни. В любом случае “история принадлежит живущему в трояком отношении: как существу деятельному и стремящемуся, как существу, охраняющемуся и почитающему и, наконец, как существу страждущему нуждающемуся в освобождении. Этой тройственности отношений соответствует тройственность родов истории, поскольку можно различить монументальный, антикварный и критический род истории”(2).

Социальная амнезия проявляется и в описании истории только лишь в монументальном, героическом плане, опуская иные слабые, порой позорные ее страницы. Это в свою очередь ведет к искажению, фальсификации истории. Это, пожалуй, самое отрицательное качество социальной амнезии, которое ведет к вырождению культуры. Кроме этого искажение истории создает иллюзии, которые заставляют пребывать в заблуждении.

Человечество накопило достаточно знаний, опыта, чтобы обустроить свою жизнь на разумных началах. Разум человеческий проникает в макро- и микро-миры, отвечает на многие вопросы, возникшие в результате безудержной любознательности, объясняет тайны мира и человеческой психологии. В “архивах” коллективной, исторической, национальной, культурной, научной памяти спрессован колоссальный объем знаний, который при эффективном использовании, в правильной актуализации мог обеспечить место, хотя бы для здравого смысла в нашей жизни, особенно в политике, в человеческих взаимоотношениях, общественном обустройстве в целом. Однако, как свидетельствует реальная жизнь людей накопленные знания, опыт остаются на уровне антикварного интереса. Особенно это касается социального опыта.

Сферу социального знания определяют множество факторов, такие как интерес, идеология, избирательность человеческой памяти, время, пространство и т.д. Иначе как объяснить феномен войны, бессмысленность которой тысячу, десять тысяч раз доказана историей. И это не помогает человеку понять ее абсурдность. Война есть апогей избирательности социальной памяти, ее подверженности к различным факторам. Потому что война всегда есть следствие многих неразрешенных проблем, тщеславия отдельного человека и забывчивости толпы, интересов определенных групп и близорукости коллективного ума и т.д.

Мы приходим к выводу, что социальная амнезия является свойством социальной памяти. Поэтому не следует воспринимать как явление, которое постоянно сопровождает социальную память. Социальная амнезия такое явление как второе “Я”, которое сопровождает сознание, как смерть, которая противостоит жизни, как сон, который не существует без действительности, словом, она атрибут социальной памяти. И потому ее следует изучать так же внимательно, глубоко как социальную память.

Чрезмерное поклонение прошлому, идолизация истории, фактов, событий, личностей, общественных институтов отрывает от настоящего и приводит к надлому культуры и цивилизации. Поэтому еще древние осуждали идолопоклонство. В данном случае социальная амнезия выступает как бы естественной мерой освобождения, очищения исторической памяти от застывших, омертвевших тканей общественного организма. Но не стоит забывать еще о том, что социальная амнезия в определенных своих проявлениях может нанести удар становлению и развитию культурных форм и тормозит общественное развитие.. Революции и реформы в общественном развитии подвергают вынужденному амнезированию общественное сознание, прежде всего, посредством идеологической обработки и системного идеологического давления. Об этом свидетельствуют яркие примеры ХХ века как фашизм и тоталитаризм. В постсоветское время тоже предпринимаются попытки социального амнезирования истории и культуры. Это проявилось в попытке вычеркнуть многие страницы советской истории ради демократических преобразований. В этом процессе, как показала жизнь, было много несправедливого по отношению к старшему поколению. Подобное перекраивание истории ведет к фрагментарности, что снижает креативные способности общества.

Источниками постоянно подпитывающими феномен социальной амнезии являются: первое – “архетип неуклонного упадка истории”, что предполагает небрежное и неуважительное отношение к истории, к прошлому. Второе, я бы назвала “архетипом неуклонно восходящей истории” ради которой метафизически отрицается прошлое, ибо прогрессизм приносит жертву – былые заслуги предков, где они представляются весьма в бледном, трагикомическом свете. В подобном образе истории превалирует абсурд, поражение с точки зрения настоящего поколения.

В обоих случаях ретроспектива и перспектива в освещении истории оставляет место для социальной амнезии. Принцип циклического течения общественного развития, который наиболее ярко выражается во фразе “ничто не ново под луной” подводит социальную амнезию в лоно социальной памяти, сводя ее значение до минимума.

Таким образом, социальная амнезия является важным проявлением социальной памяти, роль которой достаточно весома в мнемонической деятельности общества, что ставит необходимость серьезного исследования природы данного феномена.

Источник

ПостМайданный синдром. Политическая амнезия

В канун двухлетней годовщины второго Майдана (многие забыли уже, что 11 лет назад был первый) все чаще задаешься вопросом: почему? Почему ничего не получилось? Почему страна, пережившая “небесную сотню”, аннексированный Крым, тысячи жертв на Донбассе, не меняется? Почему все так же процветают коррупция, кумовство и безнаказанность? Почему НИКТО и ни за что не понес наказания? Ни представители “злочинной влади”, ни те, кто на волне Революции взошел на пьедестал. И главное. Почему Революция не закончилась революционной сменой Системы и революционными преобразованиями? Два года ожиданий, надежд и разочарований.

Мне кажется, что основная проблема Украины сегодня в том, что у людей плохая память. Именно поэтому, политики, пришедшие к власти, чувствуют свою безнаказанность и свою исключительность. Они уверены, что народу можно искусственно формировать любую “картину мира”, отличную от реальности. Любые скандалы и разоблачения нивелируются тотальной манипуляцией в СМИ и созданием фейковых “топ-новостей”. А еще упованием на внешнего агрессора и необходимостью “затягивать пояса”. Когда страна в опасности, никто даже не пытается воссоздать в памяти события, после которых и эта власть должна была бы уйти следом за предыдущей. Единственное, чего добилась нынешняя власть – она сформировала в обществе устойчивый диагноз: политическая амнезия…

Мы уже напрочь забыли против чего люди стояли на Майдане, за что они боролись. Ведь это не был протест против конкретного Януковича. Украина боролась против Системы поборов и мздоимства, кумовства и откатов, судебного и прокурорского беспредела, смотрящих и “недоторканых”. Украина боролась за Европейский путь развития. И что? Януковича нет, но дело его живет. И процветает. Те же схемы, те же принципы и те же методы. Только персоналии другие.

Мы забыли, что виновные в аннексии Крыма и в сдаче Донбасса не просто не наказаны, они сегодня продолжают быть во власти, занимают высокие кабинеты и участвуют в новом перераспределении экономического потенциала страны. Одни – за границей, иные в Парламенте и в министерских креслах. Любая Революция, не наказав тех, против чего было народное восстание, обречена. Упущенное время не вернуть. Поэтому Ахметов, Бойко, Фирташ, Левочкин и Ко настолько вольготно себя чувствуют.

Читайте также:  Не могу установить игру амнезия

Мы забыли, что голосовавшие за диктаторские Законы 16 января не должны были оказаться в Парламенте. Но им позволили получить индульгенцию в виде неприкосновенности. И сегодня эти “борцы за мир и справедливость” гордо именуют себя оппозицией. А ведь среди них большинство откровенных предателей и врагов Украины.

Мы забыли, что постмайданные Генпрокуроры Махницкий и Ярема благополучно “слили” все документы против окружения экс-президента. Уверен, что не безвозмездно. И что? Преспокойно ушли в отставку. Вместо того, чтобы предстать перед судом. Ведь они совершили должностное преступление. Но события развивались так стремительно, что мы про них забыли. А те, кто встречал хлебом-солью агрессора на Востоке? Прокуроры, мэры, депутаты и другие “хозяева Донбасса”? Сегодня они стали “патриотами” и избежали заслуженной кары.

Мы забыли, что во время войны Министр обороны должен отвечать по законам военного времени за “котлы” в Дебальцево и Иловайске. За тысячи погибших и раненных. Но генерал Гелетей сегодня прекрасно себя чувствует на другой должности. А начальник Генштаба? Или это не его персональная ответственность? А сколько сотен миллионов было украдено в недрах министерства обороны и МВД? И что? В то время, когда волонтеры всей страны одевали, обували, кормили и вооружали наших солдат, украинские генералы продолжали свои махинации. Бессовестно и безнаказанно.

Мы забыли Гонтареву, которую должны были привлечь к ответственности за валютные махинации, когда национальная валюта в течение двух недель скатилась с 15 грн за доллар до 40, замет “успешно вернулась” к отметке 25. Сотни миллионов долларов осели в карманах организаторов этого финансового безумия. А люди в одночасье стали нищими. С кредитами на руках и невозвратными депозитами. Парламент ЦЕЛУЮ неделю кричал “Гонтареву к ответу”, и благополучно забыл об этом. Появились другие раздражители. И другие “герои”.

Мы забыли, что правительство Яценюка руководит нашей экономикой уже два года. Реформ – ноль. Коррупция зашкаливает. Информации о преступных деяниях самого Премьера и его окружения предостаточно. Чего только стоят двухнедельные публичные отчеты главы финансовой инспекции Гордиенко. И что? А ничего. Мы все забыли. Гордиенко исчез из информационного пространства, а Яценюк и Ко продолжают грабить страну.

Мы забыли о том, что НИ ОДНО ПРЕСТУПЛЕНИЕ, начиная с Майдана и заканчивая трагедией в Одессе, не раскрыто. Ни одно. Однако руководитель МВД Аваков все еще занимает свою должность. А вновь избранный парламент? А коалиционное соглашение? А судебная и прокурорская реформы? А кадровые назначения? Начиная с назначения 24-летнего менеджера по продажам кондитерских изделий Руководителем НКРЕ и заканчивая назначением сына Пашинского в “Укроборонпром”. Мы все забыли. Поэтому, никто не несет политической ответственности за провал революционных устремлений. За полный провал в борьбе с коррупцией. За несостоявшиеся Реформы. За консервацию старой и прогнившей системы госуправления. Никто и не за что не отвечает. Потому что мы все забыли. У нас политическая амнезия. Мы слишком увлечены еженедельными телешоу по очередному задержанию, мордобою в Парламенте, контрабанде в Закарпатье или очередными договорняками во власти. Калейдоскоп информационных событий, разоблачений, скандалов и происшествий настолько стремительно меняется, что человеческая память не в состоянии фокусироваться на каждом. Каждый последующий “ролик” стирает из памяти предыдущий. Даже, если еще вчера он казался наиболее важным.

Таким образом, для того, чтобы призвать Власть к политической ответственности за свои деяния, украинский народ должен вернуть себе память. Прививкой от политической амнезии может стать осознанный отказ от участия в роли зрителей в ежедневных политических спектаклях. Если мы перестанем быть зрителями, а значит, соучастниками, то режиссеры-постановщики поймут, что третья годовщина Майдана может стать для них Роковой. И может тогда они начнут менять страну. И воплощать в жизнь идеи Майдана. И Первого, и Второго…

Ты еще не читаешь наш Telegram? А зря! Подписывайся

Читайте все новости по теме “Политический блог” на OBOZREVATEL.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Источник

Политическая амнезия.

В большинстве случаев любой разговор с литовским политиком о советском периоде неизменно сводится к заявлению последнего о том, что если бы не советская оккупация, то Литва по уровню социально-экономического развития находилась бы на уровне Финляндии. При этом нередко утверждается, что Литва и в 1940 г. была чуть ли не на уровне Финляндии или Дании.

В последнее время литовская пресса на все лады цитирует высказывание госсекретаря США Хиллари Клинтон, которая, во время визита в Литву (30 июня – 01 июля 2011 г.), сравнила её с Финляндией. Однако при внимательном ознакомлении с высказыванием Клинтон выясняется, что она действительно сравнила Литву с Финляндией, но при этом речь шла не об экономических и социальных успехах, а о том, что и там, и здесь у власти немало женщин. Тем не менее, некоторые литовские политики и журналисты пытаются преподнести высказывание Клинтон в смысле достижения Литвой финского уровня развития экономики и благосостояния жителей. Но это абсолютно не соответствует истине.

В этой связи несколько слов о Финляндии. Как известно, Великое княжество Финляндское находилось в составе Российской империи с 1809 г. по 1917 г. Литва (уже утратившая статус Великого княжества Литовского) вошла в Российскую империю в 1795 г. по итогам третьего раздела Речи Посполитой. В 1915 г. она была оккупирована кайзеровской Германией, а в 1918 г. провозгласила независимость. Как видим время пребывания Финляндии и Литвы в составе Российской империи примерно одинаковое. Но результаты этого пребывания существенно отличаются.

Финны хоть и не любили русских, но пребывание в Российской империи воспринимали, как неизбежное зло и стремились извлечь из него максимальную выгоду. В отношениях с империей, в отличие от постоянно бунтовавших поляков и литовцев, финны вели себя весьма лояльно.

В результате император Александр IIсогласился предоставить финскому языку статус государственного. По повелению российского императора была фактически заново спроектирована и выстроена столица Великого княжества Финляндского – Гельсингфорс (Хельсинки).

В российской империи Финляндия пользовалась значительными льготами и привилегиями. Она получила свою почтовую службу и органы правосудия, а с 1860-х собственную финскую денежную систему. Финны были освобождены от прохождения обязательной службы в русской армии. Соответственно благосостояние населения росло, а его численность увеличилась с 1 млн. человек в 1815 г. до 1,75 млн. в 1870 г.

Сельское хозяйство Финляндии не отличалось высокими показателями, так как находилось в основном в зоне рискованного земледелия. Крестьянские хозяйства были относительно небольшими, до 10 га. Значительную часть доходов крестьяне получали от заготовок леса.

Тем не менее, в независимость Финляндия вступила с более серьезным экономическим потенциалом, нежели Литва. Результаты развития в межвоенный период (1918-1939 гг.) у финнов также были более весомые. Именно тогда в Финляндии был заложен фундамент деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности. Благодаря этому, Финляндия по экспорту пиломатериалов, фанеры, бумаги и картона до сих пор занимает ведущее место в мире.

После Второй мировой войны Финляндия сделала упор на развитие торгово-экономических связей с СССР. Это способствовало ускоренному становлению судостроительной промышленности, продукция которой шла в СССР. Получение из Союза дешевой нефти, угля и природного газа позволило создать мощную систему тепловых электростанций, которые были дополнены системой гидроэлектростанций. В итоге накануне ХХIвека экономический потенциал позволил Финляндии наладить не только производство оборудования мирового уровня для целлюлозно-бумажной промышленности, но и стать ведущим европейским производителем мобильных телефонов.

Ничего подобного мы не наблюдаем в Литве. Как отмечалось, обретение независимости в 1918 г. не внёсло особых изменений в экономический потенциал республики. Напомним, что советское правительство, подписав в 1920 г. договор с Литовской Республикой, выделило ей 3 миллиона золотых рублей, положив начало золотому запасу. Но буржуазное правительство даже не смогло реализовать проект строительства гидроэлектростанции на реке Нямунас в районе Каунаса. Эта гидроэлектростанция была построена за счет средств союзного бюджета уже в советское время.

Довоенная Литва была аграрной страной. В промышленном производстве было занято около 40 тыс. рабочих. В основном, промышленность состояла из массы кустарных мастерских с числом работников не более пяти. В городах на биржах труда числилось 58 тысяч безработных. Из крупных предприятий в Литве действовала табачная фабрика «Континенталь», чулочная «Котон» и спичечная Крейгера. Все, что посложнее – веялки, плуги, сноповязалки, велосипеды, швейные машины и т. п. Литва ввозила из Англии и Германии. Причем, как рассказывали мне старики, работавшие при Сметоне (президент Литвы до 1940 г.), за пуд гвоздей надо было отдать хорошего бекона, а велосипед стоил больше коровы.

На селе избыточная рабочая сила составляла более 200 тысяч человек, 40 тысяч крестьянских хозяйств были пущены с молотка. За период с 1923 по 1939 гг. из Литвы за границу выехало около 100 тысяч человек. Родители моих родственников по линии жены в этот период эмигрировали из Литвы в Бразилию. В Литву они вернулись в 1957 г. Недостаток бытовой техники, проблемы с приобретением автомашин и другого советского «дефицита» воспринимались ими спокойно. Они говорили: «Со временем и это все будет. Зато у вас есть постоянная работа, гарантированное медицинское обслуживание, пенсия и, главное, уверенность в завтрашнем дне».

Что же касается экономических показателей, по которым довоенная Литва была, якобы, на уровне Финляндии, то вот они. По производству и потреблению электроэнергии Литва занимала одно из последних мест в Европе (всего 80 млн. кВтч в 1940 г.). Лишь 19% литовцев знали, что такое электричество. Урожайность зерновых составляла немногим более 9 ц/га. В лучший период 1938/39 г. Литва произвела мяса (в убойной массе) 180 тыс. т, молока – 1240 тыс. т. на 4430 тыс. га сельхозугодий. От одной коровы в среднем в год надаивалось 1400 кг молока. Даже без статистики ясно, что до финских показателей здесь далеко.

Бывший премьер-министр (1920-1922 гг.) и президент Литвы (1926 г.) от крестьянской партии «ляудининков» д-р Казис Гринюс (Kazys Grinius) в календаре благотворительного общества «Капля молока» за 1939 год сообщил результаты своего обследования 150 крестьянских хозяйств.

По его данным, 76 % обследованных литовских крестьян носили деревянные башмаки, только 2 % – кожаные ботинки. Всего 1 % женщин имели ночные рубашки, 19 % женщин не употребляли мыла. Паразиты имелись в 95 семьях из 150. Мясо ежедневно ели 2 % обследованных, четыре раза в неделю – 22 %, реже – 7 %, остальные совершенно не видели мяса на столе. 19 % детей умирали, не достигнув года.

Тот же Гринюс в статье, опубликованной в газете «Lietuvos žinios»(Литовские вести) за 25 января 1940 г. сообщал, что в Литве 150 тысяч больны туберкулезом. Около 80 % детей больны рахитом. Соответственно, смертность в Литве превышала рождаемость и, если так продолжалось бы, то через 150 лет литовский народ должен был вымереть.

Читайте также:  Что такое амнезия матки

Основываясь на данных 1939 г., советский литовский экономист К. Мешкаускас в своей книге «Tarybu Lietuvos industrializavimas» («Индустриализация Советской Литвы») подсчитал, что рабочий в буржуазной Литве, если брать 8 часов рабочего дня, для себя работал 2 часа и 15 мин., а для капиталиста – 5 часов и 45 мин.

Неудивительно, что в буржуазной Литве забастовки рабочих были постоянным явлением. Всего в период 1930-1940 гг. в Литве произошло 765 забастовок экономического характера, в которых участвовал 96 371 рабочий. В тот же период произошло 145 забастовок политического характера, в которых участвовали 48 152 рабочие.

Заметим, что Литва была аграрным краем с неразвитой промышленностью. 76% всех жителей жили в деревне. Здесь, в условиях избытка сельскохозяйственных рабочих, эксплуатация была просто дикой. Если в 1930-1931 гг. сельские рабочие получали 400-500 литов в год, то уже в 1932 г. издаются «Нормативные условия найма», по которым зарплата батраков становится 350 литов в год, но её можно было уменьшить до 245.

Условия, в которых приходилось жить литовским батракам, напоминали рабские. Газета Союза литовских христианских рабочих «Дарбининкас» 6 марта 1934 г. писала: «По всей Литве жизнь дворянских батраков в большинстве как в пещерах. По-человечески ли это, если по гнилым подоконникам гуляет ветер, окна забиты тряпками, дым идет больше во внутрь, чем через камин, нет никакого пола, только ямы и грязь, в которой ползает грязный маленький дитя».

После вхождения Литвы в СССР с безработицей было покончено в кратчайшие сроки. В 1940 г. было создано 56 тысяч рабочих мест. В 1941 г. – 187 тысяч. В сентябре-октябре 1940 г. была проведена земельная реформа, по которой землю получили около 75 тыс. безземельных и малоземельных крестьян. Но именно в это время в Литве возникла неприязнь к советскому и русскому, помноженная на воспоминания о периоде пребывания Литвы в составе царской империи.

Прежде всего, произошло снижение уровня жизни в Литве, что было обусловлено ведением в качестве платежного средства советского рубля, не обеспеченное экономически. Это привело к дефициту промышленных и продовольственных товаров и сильно ударило по мелким торговцам и городскому среднему классу. К этому следует добавить поспешную советизацию жизни литовского обывателя, административно-командные методы управления при засилии русских в органах власти, игнорирование местных условий.

В итоге многие литовцы изменили отношение к советской власти. Если в 1940 г. её ждали, то уже в июне 1941 г. с той же надеждой встретили гитлеровские войска. Но эйфория в этом случае длилась недолго. Поиграв два месяца с литовскими националистами в государственность, глава Остланда рейхскомиссар Генрих Лозе в августе 1941 г. разогнал Временное правительство Литвы, зарекомендовавшее себя ярым пособником нацистов и отличившееся организацией массовых убийств советских людей. Вместо него было назначено Литовское самоуправление из советников. Немецкий язык был объявлен государственным. На оккупированных территориях Белоруссии и Прибалтийских республик был образован Остланд, куда Литва вошла, как область во главе с генеральным комиссаром фон Рентельном.

По плану «Ост» Литву планировалось колонизировать за 20-30 лет. По нацистской расовой теории литовцы относились к неполноценной расе. Основная часть литовцев должна была быть выселена в отдаленные районы Востока. В марте 1943 г. оккупационные власти закрыли в Литве все высшие учебные заведения, Академию наук, Госфилармонию.

За два года войны в Литву прибыло почти 6 тысяч семей немецких колонистов. В 1965 г. нам, студентам Политехнического института, работница Каунасского драмтеатра рассказала случай о том, что, когда в этом театре молодой человек нагрубил немецкому офицеру, тот вытащил пистолет и расстрелял его прямо в фойе. Вот что такое настоящий оккупационный режим. Он закончился в 1944 г., когда Красная Армия освободила территорию Литвы. Война нанесла ущерб экономическому потенциалу республики, исчисляемый в 38 млрд. долл. США.

После войны Литва стала одной из самых динамично развивающихся республик в Союзе. Были построены крупные промышленные предприятия не только в Вильнюсе и Каунасе, но и в большинстве районных центров. Достаточно сказать, что в заштатном районном центре Утена, где я начинал свою трудовую деятельность, до войны действовали лишь мини-маслозавод и лесопилка с десятком рабочих. Зато в 60-е годы были построены мощные пивной и мясокомбинаты, трикотажная фабрика, завод лабораторных электропечей. Советские «оккупационные» железнодорожные войска в ударные сроки построили ширококолейную железнодорожную ветку, соединившую Утену с Вильнюсом. Дополнительно была проложена и двухполосная скоростная «бетонка». И так по всей Литве. Темпы роста промышленного производства в Лит. ССР были в три раза выше, чем в среднем по Союзу.

До перепродажи полякам, успешно работал на российской нефти Мажейкский нефтеперерабатывающий завод («Мazeikiunafta»), построенный в советское время. Благодаря этому бюджет Литвы ежегодно получал 200 млн. долл. США. Настоящими воротами Литвы в Европу стала паромная переправа Клайпеда – Мукран, также построенная в советское время. Её строительство обошлась союзному бюджету в несколько миллиардов рублей (считай долларов). Сегодня в Литву паромами ввозится значительная часть подержанных иномарок из Германии, которые потом, будучи отреставрированными в бесчисленных литовских автомастерских, продаются в Россию.

В советское время была заново создана энергетика республики. Рядом с мощнейшей Литовской ГРЭС им. Ленина был выстроен современный город Электренай. В 1983 г. заработал первый блок Игналинской атомной электростанции (31 декабря 2009 г. Игналинская АЭС по указанию из Брюсселя прекратила свою работу навсегда). В итоге производство электроэнергии в 1985 г. в Литве выросло по сравнению с 1940 г. в 258 раз и составило почти 21 млрд. кВтч, что позволило полностью электрофицировать все города, поселки и хутора, а также на 100% механизировать доение коров, на 98 % – подачу воды и на 71 % – раздачу кормов скоту. Это уже на уровне европейских показателей.

При советской власти Литва стала страной сплошной грамотности и по количеству студентов на 10 тысяч жителей опережала Японию, Англию и Западную Германию. Были построены современные здания для Литовского драмтеатра, театра оперы и балета, Паневежского драмтеатра, слава о котором гремела по всему Союзу. Вильнюс украсили Дворец спорта и, одна из самых высоких в Европе телебашен. Поучиться жилищному строительству в Литву приезжали со всего Союза.

При этом в Советской Литве бережно относились к сохранению исторического наследия и традиций. Широко проводились всенародные праздники песен. Был создан этнографический музей под открытым небом в Румшишкес. Литовские реставраторы первыми в Союзе стали восстанавливать исторические памятники (Тракайский замок) и Старый город в Вильнюсе.

Надо отметить, что столь динамичное и сбалансированное развитие Литвы во многом было обусловлено мудрой (такое определение в данном случае наиболее точно характеризует ситуацию) политикой многолетнего руководителя Литвы Антанаса Снечкуса, который с 1936 г. по 1974 г. возглавлял Компартию Литвы. Он был настоящим патриотом Литвы, чтобы сегодня о нем не говорили современные литовские политики и историки.

Позиции республики Снечкус умел отстаивать и в кабинете Сталина, и в кабинете Хрущева, и в кабинете Брежнева. После войны Литва стала убежищем для многих советских интеллигентов и партработников из России и других республик, ставших жертвой ложных доносов. Судьбой некоторых из них занимался сам Снечкус. Во времена «кукурузомании» некоторые председатели колхозов, спасая традиционное литовское земледелие, занимались, как тогда говорили, «вредительством», т. к. сеяли кукурузу только по периметру полей с зерновыми. Снечкус к этим фактам относился с пониманием.

Аналогично он поступил и во время бездумных хрущевских установок «догнать и перегнать Америку по производству мяса». Это не нанесло серьезного ущерба сельскому хозяйству Литвы, хотя в России секретари некоторых обкомов КПСС стрелялись, так как полностью пустили крупный рогатый скот на мясо.

Снечкус не побоялся использовать бюджетные средства на реконструкцию Тракайского замка, что могло дорого обойтись ему. Но судьба хранила Снечкуса и в тот раз. Сегодня его имя незаслуженно забыто и оболгано. Но пройдет время, вырастет новое поколение и все станет на свои места.

Не секрет, что Литва, как и другие республики Прибалтики занимала в Союзе привилегированное место. Она получала из союзного бюджета в разы (до 3 раз) больше капсредств, чем ведущие российские области, в том числе и черноземные. В ЦК КПСС выезд работников отраслевых отделов в Литву, Латвию и Эстонию котировался на уровне выезда в соцстраны.

В 1988 г. Бразаускас, будучи секретарем ЦК Компартии Литвы по экономике, на одном из совещаний сообщил, что Литва в период 1970-1985 гг. на мелиорацию и строительство дорог получила из союзного бюджета практически столько же средств (более одного миллиарда рублей), сколько соседняя Белоруссия, территория которой в 3,2 раза больше территории Литвы.

Советские руководители Литвы с гордостью подчеркивали, что Литва по целому ряду социально-экономических показателей находится на уровне развитых европейских стран. И это было правдой. Но пришла независимость по Ландсбергису. О результатах правления этой команды дилетантов уже рассказывал В. Петкявичюс, когда вспоминал свою поездку по Литве с американским генералом Сейджером.

Интересна оценка правления Ландсбергиса ранее упомянутым литовским историком Л. Труской. Отвечая корреспонденту «Экспресс-недели»об истоках нынешнего социально-экономического кризиса в Литве, он отметил: «Все началось гораздо раньше, когда в 1991-1992 годах, после восстановления Литовского государства, закладывались краеугольные камни литовской экономики. Тогда большинство в Верховном совете Литвы составляло правое крыло “Саюдиса”. Они пробыли у власти до осени 1992 года, успев разрушить колхозы, провести приватизацию основных предприятий и сельскохозяйственных земель. Когда же в 1992 году к власти пришла Демократическая партия Литвы во главе с Бразаускасом, основные законы уже были приняты, поменять их было невозможно».

Следует добавить, что приватизация основных предприятий, в том числе союзного подчинения, в Литве превратилась в банальный грабеж и разрушение. Практически весь потенциал, созданный за советский период за два года варварским способом был расчленен и распродан. После этого сравнение с Финляндией выглядит просто насмешкой.

Я почти четверть века непосредственно имел дело с промышленностью Литве и хорошо знал её научно-технический потенциал. Литва располагала научно-технической базой для того, чтобы стать производителем современного точного металлообрабатывающего оборудования мирового уровня. Солидная база была и для развития радиоэлектроники. В Литве вполне мог бы быть создан концерн, способный составить реальную конкуренцию той же финской «Нокиа».

Напомню, что вильнюсское производственное объединение «Вильма», специализирующееся на производстве звукозаписывающей техники, первым в Союзе (в 1980 г.) получило право на кооперацию с японскими фирмами. Роботизированными комплексами, созданными умельцами вильнюсского завода «Пласта», восхищались не только специалисты из московского НИИ автоматизации, но и зарубежные делегации. Станки, изготавливаемые в инструментальном цехе вильнюсского завода сверл, по некоторым параметрам превосходили аналоги, изготавливаемые ведущими мировыми фирмами. И это были не единичные примеры. Эти отрасли при надлежащей модернизации были бы способны стать локомотивом развития экономики республики. К сожалению, сегодня всё это безвозвратно утрачено.

Читайте также:  Ирина самарина лабиринт заразите меня амнезией

Налицо кардинальная разница в финском и литовском подходах. Финны постоянно приумножали своё национальное достояние, а в Литве всё надеялись на национальную капиталистическую манну небесную. Но она так и не появилась. Поэтому Литва сегодня у разбитого корыта и интеллектуальные кадры бегут из неё, а Финляндия стабильно движется вперед. Сравнивать здесь нечего, а тем более кивать на последствия «советской оккупации».

В этой связи предлагаю ознакомиться со справкой Министерстве экономического развития РФ «О дотациях и капиталовложениях в экономику Литовской Республики», которая была подготовлена по запросу депутатов Государственной Думы РФ.

«Сейм Литвы 13 июня 2000 года принял Закон (№ VIII- 1727) «О возмещении причиненного оккупацией СССР ущерба», на основании которого Межведомственная комиссия литовских институций в октябре 2000 г. представила правительству страны данные об ущербе, подсчитанные Институтом экономики и приватизации Министерства хозяйства Литвы, составляющие в стоимостном выражении 20 млрд долл. США по нижеследующим позициям (данные неофициальные): – ущерб от гибели населения страны вследствие советской оккупации Литвы – 7,5 млрд долл. США; геноцид и репрессии жителей Литвы – 1,8 млрд долл. США; ущерб, причиненный преследованием резистентов – 0,171 млрд долл. США; насильственный призыв граждан Литвы в Советскую Армию и военизированные части в 1940 г. и 1944–1990 гг. – 2,3 млрд долл. США; национализация имущества населения, насильственное объединение земледельцев в колхозы, присвоение ценных бумаг и банковских сбережений граждан Литвы – 0,5 млрд долл. США; ущерб, нанесенный оккупацией католической церкви церквями иных вероисповеданий – около 0,2 млрд долл. США; из-за насильственного прекращения государственных функций – около 1,4 млрд долл. США; вынужденная эмиграция и понесенный общественными организациями ущерб – около 6 млрд долл. США; общеэкономические потери из-за неполученного национального продукта – около 0,8 млрд долл. США.

Однако фактическое положение дел по данному вопросу выглядит следующим образом. К моменту вступления в СССР Литва являлась аграрной страной, в которой 74% населения занималось сельским хозяйством, около 7% было занято в промышленности, выпускавшей несложное сельскохозяйственное оборудование и некоторые потребительские товары. По производству промышленной продукции она в 3 раза отставала от среднесоюзного уровня и занимала одно из последних мест в Европе по уровню жизни.

Однако и этот небольшой социально-экономический потенциал страны был практически полностью уничтожен в годы Великой Отечественной войны. Материальный ущерб Литвы за годы войны составил около 38 млрд долл. США.

В послевоенные годы развитие экономики Литовской Республики происходило в рамках единого народно-хозяйственного комплекса СССР под решающим влиянием союзного бюджета, общих финансовых и материальных ресурсов, распределяемых в централизованном порядке. Находясь в составе СССР, Литва получила возможность развивать свое народное хозяйство в больших масштабах, чем позволяли объемы производимого ею национального дохода. Это способствовало не только быстрому восстановлению уничтоженного во время войны, но и созданию заново промышленного производства.

Для расчета выгоды Литвы от межреспубликанского разделения труда в рамках СССР за период 1965–1990 гг. были использованы данные о соотношении между произведенным и использованным национальным доходом Литвы.

Как следует из произведенных расчетов за период 1965–1990 гг., суммарная выгода Литвы от межреспубликанского разделения труда – превышение потребляемых ресурсов над производством добавленной стоимости составила 34,5 млрд рублей в ценах 1990 года и 140 717,9 млрд рублей в ценах 1995 года, или 30,8 млрд долл. США. Получение этой выгоды можно отнести за счет России, крупнейшей союзной республики в бывшем СССР, размеры сырьевого и производственного потенциала которой позволяли дотировать развитие экономики других республик, в том числе и Литвы.

Более быстрыми темпами, чем в СССР в целом, в Литве осуществлялось капитальное строительство (примерно в 1,5 раза). За 1940–1990 гг. в развитие экономики Литвы было направлено около 65 млрд долларов США капитальных вложений. В Литве были созданы химическая и нефтехимическая отрасли промышленности, атомная энергетика. Наиболее крупные предприятия – Мажейкяйский нефтеперерабатывающий завод мощностью 12 млн тонн нефти в год, Кедайняйский химзавод, Йонавский завод минеральных удобрений, Игналинская АЭС мощностью – 2500 МВт. Из других крупных объектов построены: паромная переправа Клайпеда – Мукран (Германия), судостроительный завод «Балтия», целлюлозно-картонный завод, ПО «Азот», четыре ДСК; введены мощности по перевалке нефтяных грузов.

В строительстве станкостроительного завода «Жальгирис» и электротехнического – «Эльфа» принимали участие предприятия более 40 городов других республик Союза. Оборудование для Каунасского завода «Пяргале» поставлялось из 50 городов СССР, в строительстве Каунасской ГЭС принимали участие многие российские города, в сооружении Литовской ГРЭС участвовали 200 предприятий, а оборудование для Кедайняйского химического завода поставляли более 300 предприятий страны.

Аграрно-промышленный комплекс Литвы обеспечивался материальными ресурсами и капитальными вложениями в несколько раз больше, чем АПК других регионов страны. Так, в девятой пятилетке (1971–1975 гг.) республике было выделено капитальных вложений производственного назначения в расчете на 1 га сельхозугодий в 3,8 раза больше, чем в среднем по СССР, и в 3 раза – чем в РСФСР. Соответственно в десятой пятилетке в 3,4 и 2,6 раза; одиннадцатой – 3,2 и 2,5 раза, в 1986–1989 годах – в 3,4 и 2,5 раза.

Это привело к тому, что фондообеспеченность 1 га пашни в 1990 г. в Литве была в 2,8 раза выше, чем в РСФСР. За счет госбюджета СССР в республике проводились значительные работы по мелиорации земель, социальному развитию села, дорожному строительству. К 1970 году 36% сельхозугодий здесь было мелиорировано, а к 1990 году этот показатель достиг 70% (по СССР – 3%). Все это позволило увеличить общий объем промышленного производства в Литве в период 1940 – 1990 гг. примерно в 85 раз и валовой продукции сельского хозяйства – в 2,5 раза.

В наследство Литве была оставлена крупная материально-техническая база (военные городки, аэродромы, склады, заставы) Минобороны России, погранслужбы России, МВД России, создание которой финансировалось только за счет союзного бюджета. Стоимость этих объектов составляет более 6,3 млрд долл. США.

Кроме того, следует иметь в виду, что развитие экономики Литвы было субсидировано за счет поставок дешевых ресурсов в основном из России, и прежде всего нефти и нефтепродуктов, химических продуктов и других ресурсов. В целом выгоду Литвы из участия в общесоюзном обмене продукцией можно оценить примерно в 35 млрд долл. США.

В условиях более быстрого развития потенциала Литвы опережающими темпами развивалась ее социально-экономическая инфраструктура: сданы в эксплуатацию свыше 33 тыс. км шоссейных дорог; более 36 млн кв. м жилой площади, школ на 627 тыс. мест, детских учреждений на 217 тыс. мест, больниц на 28 тыс. коек и большое количество других объектов социально-культурной сферы.

При увеличении обеспеченности общей жилой площадью в целом по СССР с 1980 по 1988 г. всего на 2 кв. метра, по Литве это составило 2,7 метра на одного жителя. По городскому населению – соответственно СССР – 1,6 кв. метра, Литвы – 2,1 кв. метра и по сельскому населению – СССР – 3,1 кв. метра, Литвы – 4,6 кв. метра.

Таким образом, исходя из вышеизложенного, возможная постановка вопроса литовской стороной о компенсации Россией ущерба, якобы причиненного Литве в годы ее вхождения в Советский Союз неправомерна. Наоборот, Россия как наиболее крупная республика в рамках бывшего СССР, вносившая основной вклад в союзный бюджет, вправе выдвинуть требование Литовской Республике о компенсации России средств, перераспределенных из союзного бюджета в пользу Литвы, а также за счет поставок из России энергоресурсов, минерального сырья по ценам значительно ниже мировых, на сумму более 72 млрд долл. США.

И.В. Галактионов, заместитель руководителя Департамента стран Европы» (См. «Советская Россия». 18. 02. 2010).

К этому перечню следует добавить стоимость территорий присоединенных к Лит. ССР (около 20 тыс. кв. км) и цену освобождения Литвы от нацисткой оккупации. В 1944 г. в литовскую землю легло почти 160 тысяч советских солдат, отдавших жизнь за свободу и независимость этой прибалтийской республики. Во сколько млрд. долл. США можно оценить эти жертвы?

Следует задать и такой вопрос. Каким образом следует оценить то, что за советский период численность и удельный вес литовцев в республике существенно выросли? Напомним, что численность литовцев в Литве только за 20 лет так называемой «советской оккупации» (с 1959 по 1979 гг.) выросла на 560 тыс. человек (с 2150 тыс. до 2712 тыс. чел). Доля литовцев в Литве в 1987 г. составила 80%, а в 1897 г. составляла всего 61,6 % населения.

К этому добавим некоторые факты, изложенные в статье ведущего литовского экономиста, доктора экономических наук Юлюса Весялки «Крах по-литовски…», опубликованной в газете «Литовский курьер» (№19/727, от 11-17.05.2000 г.). Весялка считает, что «Литва, развиваясь в направлении чистого капитализма и свободного, дикого рынка, с 1991 по 1998 год потерпела следующий ущерб:

– в секторе сельского, лесного, рыбного хозяйства не произведено совокупного внутреннего продукта (СВП) на 170 миллиардов литов (1 доллар США тогда равнялся 4 литам);

– в промышленности – на 1300 миллиардов литов;

– в строительстве – на 60 миллиардов литов;

– всего – на 1530 миллиардов литов.

…Из-за снижения рождаемости Литва лишилась 230 тыс. человек

…С 1993 по 2000 год внешнеторговый дефицит Литвы со странами ЕС составил 17,7 млрд. литов. По этой причине она лишилась 680 тыс. рабочих мест. Также надо учитывать, что до 2000 г. в долг на Западе уже взято 3,8 млрд. долларов, или 15,3 млрд. литов».

По данным ИА Regnum2010 год Литва завершила с государственным долгом около 36 млрд. литов. То есть за один 2010 г. госдолг вырос в два раза.

Добавим, что к настоящему времени более 500 тыс. граждан Литвы в основном квалифицированных специалистов, навсегда выехали из республики в поисках лучшей жизни. Ежегодно они создают внутренний валовой продукт на 70 млрд. литов, из которого в Литву поступает лишь 10%.По предварительным данным переписи, проведенной в мае 2011 г. за последние 20 лет (1991-2011 гг.) численность населения Литвы уменьшилась с 3,7 млн до 3, 0 млн человек. И даже, если эти данные не совсем точны, убыль населения в Литве в годы капиталистического хозяйствования, является катастрофической, о чем свидетельствуют ряд авторитетных литовских экспертов. Это можно назвать гуманитарным геноцидом литовской нации.

После вышеизложенного остаётся надеяться, что когда-нибудь наступит день осознания литовским обществом, где его друзья, а где враги. А мы совершим небольшой экскурс на эту тему в историю российско-литовских отношений.

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector