Гор видал соединенные штаты амнезии

Портрет Гора Видала в американском интерьере

Интервью с Николасом Рэтэллом, режиссером фильма «Гор Видал: Соединенные Штаты Амнезии»

Классик американской литературы Гор Видал, скончавшийся в июле 2012 года, был не только писателем, но и харизматичным публичным интеллектуалом, обожавшим внимание публики и телекамер. Сам он однажды признал, что руководствуется принципом «никогда не упускай возможности появиться на телевидении».

Учитывая эти качества писателя, славившегося своим остроумием, можно было бы предположить, что снять документальный фильм о Видале – не такая уж сложная задача: достаточно посадить его перед камерой и включить микрофон.

Однако режиссер фильма «Гор Видал: Соединенные Штаты Амнезии» Николас Рэтэлл (Nicholas Wrathal) этим не ограничился. Он потратил в общей сложности более 7-и лет, сопровождая своего героя в поездках по Америке, Италии и Кубе и беседуя с теми, кто знал писателя, включая Стинга, Михаила Горбачева и других. Самыми пронзительными стали кадры, запечатлевшие, как Видал в последний раз покидает свою средиземноморскую виллу в Равелло.

После смерти своего партнера Ховарда Остена в 2003 году, вместе с которым Видал жил там в течение многих лет, писатель продал виллу и вернулся в Лос-Анжелес.

Рэтэллу удалось запечатлеть писателя разбитым горем в опустевшем доме, где Гор Видал в лучшие времена принимал весьма именитых гостей – от голливудских звезд до известных политиков и журналистов. «Я приехал туда за три дня до того, как он навсегда покинул этот дом», – рассказал режиссер в интервью Русской службе «Голоса Америки»

Но хотя эта сцена – самая эмоциональная в фильме, очевидно и то, что даже в эти моменты Видал сохранял контроль над собой. «Такова была его природа, – поясняет Рэтэлл. – Иногда, после нескольких бокалов вина и при выключенной камере он позволял себе расслабиться. Но, в целом, при включенной камере он никогда не забывал о своем публичном имидже. Пару раз мне удавалось запечатлеть его истинные эмоции и приоткрыть его характер, но, вообще, он был довольно сдержаным человеком».

От циника до идеалиста и обратно

По словам Николаса Рэтэлла, Гор Видал был циником. «Я думаю, что к концу своей жизни он стал более циничен, чем раньше, – сказал режиссер. – Но, если бы вы спросили об этом его самого, он сказал бы, что он – реалист, что он понимает, как устроена жизнь, что движет людьми».

Гор Видал родился в 1925 году в семье с обширными политическими и светскими связями. Его дед Томас Прайор Гор был легендарным слепым сенатором от Оклахомы, в течение нескольких десятилетий игравший важную роль в Демократической партии.

Отец писателя, Юджин Лютер Видал, возглавлял Управление гражданской авиации в администрации президента Франклина Рузвельта, а сам Гор Видал поддерживал дружеские отношения с Элеанорой Рузвельт после смерти ее мужа.

Мать, Нина Гор Видал, работала в аппарате Конгресса. Когда будущему писателю было 10 лет, его родители развелись, и мать вышла замуж за известного и весьма состоятельного финансиста Хью Очинклосса. Позднее Очинклосс развелся с Ниной и женился на Дженет Ли Бувье, матери Жаклин Кеннеди. Таким образом, влиятельные кланы Видалов и Кеннеди опосредованно породнились, и эта связь сохранилась после того, как Джон Кеннеди стал президентом. В то время Гор Видал был вхож в Белый Дом.

«Гор Видал вырос в коридорах власти и хорошо понимал ее механизмы», – заметил Рэтэлл. По мнению режиссера, писатель в то же время оставался идеалистом – иначе он не стал бы столь активно участвовать в политической жизни. Видал дважды баллотировался в Конгресс – в 1960-м году в Нью-Йорке и в 1982-м году в Калифорнии – и оба раза проиграл.

«В последние годы Гор поддерживал движение «Захвати Уолл-стрит», – рассказал Рэтэлл. – Его вдохновляла эта молодежь, вышедшая на улицы и сумевшая внедрить в культурный дискурс идею «99-и процентов». Ему все это очень нравилось и он часто говорил об этом. Так что, да, он был циником, но его сердце билось в правильном месте».

«У Гора были идеалистические представления о демократии, – продолжает Рэтэлл. – Он понимал ее в древенегреческом смысле. Опять же, он видел коридоры власти изнутри и прекрасно понимал, где пересекаются личные, корпоративные и прочие интересы. Он видел с близкого расстояния элиту, которая доминировала в американском обществе в течение многих лет, включая финансовые круги.

Столь интимное знакомство с представителями высшего света и власти и заставляло его подвергать сомнению демократичность наших институтов. Он знал, что подвергать эти институты сомнению очень важно, ибо только так они могут приблизиться к своей идеальной форме.

Он считал, что если все будут принимать всё, как есть, и размахивать патриотическими знаменами, не подвергая сомнению существующие институты, то наше общество потеряет свое демократическое начало. В этом он видел свою роль».

Гор Видал считал, что только неустанная борьба может не позволить Соединенным Штатам превратиться из республики в империю. «Он считал, что имперские идеи постоянно угрожают республиканским идеалам, на которых основывается эта страна, – говорит Николас Рэтэлл. – Именно поэтому Гор Видал сравнивал современную Америку с древним Римом, а не с древней Грецией.

Читайте также:  Тексты песен бритни спирс амнезия

Он видел угрозу республиканским идеалам в постоянном желании США расширять свое влияние в мире, в сооружении военных баз по всему миру – вместо того, чтобы вкладывать средства в образование и социальное благосостояние. Он считал, что это разрушает страну».

Гор Видал и его наследие

Если верить Гору Видалу, сам он не думал о том, как войдет в историю. Последняя фраза, которую он произносит в фильме: «Меня абсолютно не волнует мое наследие». Однако для Николаса Рэтэлла именно желание сохранить наследие писателя – и литературное, и общественно-политическое – стало движущим мотивом во время работы над фильмом.

«Ему было, что сказать стране и миру – и моему поколению, и будущим поколениям, – сказал режиссер. – И хотя сам он, действительно, сказал, что его не заботит его наследие, для меня было важно его сохранить».
Гор Видал был последовательным критиком американской внешней и внутренней политики.

После терактов 11 сентября он опубликовал несколько больших памфлетов, в которых, в частности, утверждал, что глубинной причиной нападения террористов стала имперская политика США по отношению к другим странам. После начала войны в Ираке, в демонстрациях против которой он принимал участие, Видал заявил, что Соединенные Штаты рискуют превратится в военную диктатуру.

По словам Николаса Рэтэлла, именно эти злободневные трактаты первоначально привлекли его к фигуре Гора Видала. «Мне кажется, что в то время, когда все СМИ дружно били в барабаны войны, Гор Видал оказался чуть ли не единственным, кто пытался понять: что происходит?

Почему нас так ненавидят? Я прочитал эти книжки и был очень рад, когда увидел, что они продаются в киоске в аэропорту, – рассказал кинематографист. – Иная точка зрения была очень нужна».

Но не думает ли он, что эти тексты, написанные в последние годы жизни писателя, в определенном смысле бросают тень на наследие Видала как классика американской литературы двадцатого века, автора таких романов, как «Линкольн», «Город и столп» и других? «Это хороший вопрос, – признал Рэсэл в интервью «Голосу Америки». – Я лично так не думаю. Мне кажется, его книги останутся в отдельной категории, особенно его исторические романы, которые не теряют актуальность. Останутся и его более эксцентричные произведения – «Майра Брекинридж» и «Дулут». Он, несомненно, и сам был большим эксцентриком и во многом опережал свое время».

«При этом он на протяжении всей своей жизни писал эссе, и те памфлеты, о которых вы говорите, были продолжением этого, – добавил режиссер. – Может быть, здесь сыграл свою роль и еще один фактор: в старости (Гор Видал умер на 87-м году жизни – М. Г.) ему было трудно писать так, как раньше, когда он проводил много времени в библиотеках, занимаясь исследованиями и подготовкой к написанию своих романов.

Он всегда поднимал множество первоисточников. Возможно, когда ему перевалило за 80, ему было проще реагировать на события, используя накопленные к тому времени знания. В то время он также завершил свои мемуары. Но я думаю, что его литературное наследие настолько значительно, что написанные им в конце жизни сиюминутные, реактивные тексты могут служить лишь дополнением к нему».

«Уровень дискурса сильно упал»

По словам Рэтэлла, уроженца Австралии, когда он познакомился с Видалом, они быстро нашли общий язык на почве австралийской политики. «Я был удивлен, когда узнал, что он лично знал бывшего премьер-министра Австралии, – рассказал режиссер, чья семья на родине активна в Лейбористской партии. – Мы разговорились и я понял, какой это удивительный человек, и решил снять о нем кино».

В фильме есть редкие кадры телевизионных дебатов между Гором Видалом и Уильямом Бакли, столпами либерализма и консерватизма 1960-70-х годов. Оба они были мастерами политической риторики и даже когда переходили на личности, делали это в особой аристократической манере. Их колкие, задиристые диалоги сегодня звучат удивительно – прежде всего, потому что ничего подобного в наши дни на американском телевидении не увидишь.

«Хотя в Великобритании, Австралии и некоторых других странах традиция подобных интеллектуальных дискуссий на телевидении сохранилась, в Соединенных Штатах разные точки зрения – правых, левых, центристов – можно услышать лишь по радио, – отметил Николас Рэтэлл. – К сожалению, на американском телевидении дебаты скатываются на уровень ругани, что можно видеть на (консервативном – М. Г.) канале «Фокс» или даже на (либеральном – М. Г.) MSNBC.

То, что люди не способны более слушать друг друга и аргументированно спорить – это большая потеря. Хотя дебаты между Бакли и Гором Видалом были весьма конфликтные, они с уважением относились друг к другу, выслушивали друг друга и поддерживали разговор на высоком интеллектуальном уровне. Хотя, время от времени и они срывались – и эти моменты, вошедшие в историю, очень зрелищны. Очень жаль, что сегодня уровень дискурса сильно упал».

Читайте также:  Поражении наступает ретроградная амнезия ограды

Трудный фильм

Николас Рэтэлл, в последнее время живущий в Лос-Анжелесе, снял несколько документальных фильмов, включая «Современный ГУЛАГ» – ленту о корейцах, живущих в лагерных условиях на российском Дальнем Востоке. В 2000-м году он удостоился присуждаемой Колумбийским университетом престижной награды имени Альфреда Дюпона за демонстрировавшуюся по общественному телевидению ленту «Брошенные: Предательство иммигрантов в Америке».
По словам режиссера, своей последней работой он доволен.

«Это был трудный фильм, – рассказывает он. – В процессе работы над ним мы вносили много изменений. Мне кажется, нам удалось сбалансировать политический и личностный аспекты нашего героя. Были моменты, когда Гор Видал был открыт и позволял мне снимать то, что мне было нужно.

Но были и моменты, когда он полностью закрывался. Работа над фильмом заняла гораздо больше времени, чем я планировал. В итоге, я думаю, это даже хорошо, потому что это позволило показать Гора в определенном временном отрезке. Я сожалею лишь о том, что сам он не дожил до премьеры фильма, хотя он видел отдельные его куски».

Премьера фильма «Гор Видал: Соединенные Штаты Амнезии» состоялась в прошлом месяце в рамках нью-йоркского фестиваля «Трайбека».

Источник

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Почему нас ненавидят?

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

ПОЧЕМУ НАС НЕНАВИДЯТ? ВЕЧНАЯ ВОЙНА РАДИ ВЕЧНОГО МИРА

Есть такой физический закон (когда я в последний раз заглядывал в учебник, он там был) — в природе нет действия без противодействия. Похоже, это касается и человеческой природы, а следовательно, истории. Две даты, относящиеся к событиям последних шести лет, в Соединенных Штатах Амнезии будут помнить дольше, чем обычно. (Первая — 19 апреля 1995 года, когда щедро увенчанный наградами солдат по имени Тимоти Маквей взорвал федеральное здание в Оклахома-Сити, убив 168 безвинных мужчин, женщин и детей. Почему он это сделал? Маквей объяснил свое деяние красноречиво и пространно, но наши правители и принадлежащие им средства массовой информации предпочли представить его садистом, свихнувшимся злодеем — непохожим на всех нас, добропорядочных людей, — совершившим этот акт просто так, забавы ради.) И вторая дата — 11 сентября 2001 года, когда Усама бен Ладен и его исламская террористическая организация нанесли удар по небоскребам Манхэттена и Пентагону. Пентагоновская хунта, заправляющая всеми нашими делами и манипулирующая своим президентом, запрограммировала его заявить, что бен Ладен — это злодей, снедаемый завистью к нашей свободе, богатству и добродетели.

В этих объяснениях не много смысла, однако наши правители за последние пятьдесят лет отучились говорить нам правду о том, что наше правительство делает с другими народами, а в случае Маквея — и со своим собственным. Единственное, что нам остается, — это черпать информацию из еженедельников «Тайм» и «Ньюсуик», с невнятных обложек которых на нас смотрят зловещие персонажи Иеронима Босха с адским пламенем во взоре, а тем временем «Нью-Йорк тайме» и хор ее подражателей раскручивают запутанные истории о сумасшедшем Усаме и трусливом Маквее, стараясь убедить американцев, что лишь горстка фанатиков могла ударить по стране, возомнившей себя настолько близкой к совершенству, насколько это достижимо для какого бы то ни было человеческого сообщества. Предположение же, что наша правящая хунта сама могла спровоцировать Маквея (выходца из американской глубинки, героя войны в Персидском заливе) и Усаму, считающего себя защитником истинной веры, никогда всерьез не анализировалось.

Согласно американским средствам массовой информации, где-то что-то происходит, но причины этих событий нам незачем растолковывать. Поэтому те из нас, кто задумывается о бесчисленных «почему», с трудом продираются сквозь спонсируемые корпорациями американские СМИ. Это стало мне абсолютно ясно, когда я попытался объяснить историю Маквея в журнале «Вэнити фэйр» и когда мои попытки опубликовать статью после 11 сентября закончились провалом.

Другой приглушенный сентябрем голос принадлежит Арно Дж. Майеру, отставному заслуженному профессору истории Принстонского университета. Его статья «Несвоевременные мысли» была отвергнута в Соединенных Штатах всеми, в том числе еженедельником «Нэйшн», в котором я сотрудничаю многие годы (и где мои несвоевременные мысли по поводу 11 сентября тоже были отклонены). Майер опубликовал свою статью во французской газете «Монд». В частности, он писал:

«В новейшее время вплоть до недавних событий акты индивидуального террора считались оружием слабых и бедных, тогда как акты государственного и экономического террора — оружием сильных. В обоих видах террора важно различать объект и жертву. Это различие кристально ясно в случае удара по Центру международной торговли: объект представляет собой ярчайший символ и средоточие глобальной корпоративной и экономической мощи, жертвами же стали несчастные, в основном рядовые служащие. Иное дело Пентагон: там сосредоточено высшее военное командование — ultima ratio regnum [1] — капиталистической глобализации, причиняющее, выражаясь пентагоновским языком, «побочный» ущерб человеческой жизни.

Читайте также:  Определение антероградная амнезия, идиотия, суицидальный

Так или иначе, после 1947 года Америка превратилась в главного преступника-первопроходца, виновного в «упреждающем» государственном терроризме, прежде всего по отношению к странам «третьего мира», и потому, как правило, игнорируемом. Кроме постоянной подрывной деятельности и свержения правительств в соперничестве с Советским Союзом в годы «холодной войны», Вашингтон прибегал к политическим убийствам, создавал суррогаты эскадронов смерти и отряды так называемых борцов за свободу (типа бен Ладена). Он организовал убийство Лумумбы и Альенде и пытался осуществить покушения на Кастро, Каддафи и Хусейна, накладывал вето на любые попытки обуздать не только нарушения Израилем международных соглашений и резолюций ООН, но и проводимую им политику «упреждающего» государственного террора».

Я хотел бы отметить, что «Монд» — это умеренно консервативная интеллектуальная газета, которая в течение десятилетий поддерживала Израиль. Сам Арно Дж. Майер провел «школьные годы» в немецком концентрационном лагере.

Моя собственная статья о событиях 11 сентября была позднее опубликована на итальянском языке в сборнике, подобном этому. Ко всеобщему изумлению, он мгновенно стал бестселлером и был переведен на десяток других языков. Я счел нужным рассказать в нем не только о бен Ладене и Маквее, но и о разного рода провокациях с нашей стороны, которые толкнули террористов на эти ужасные преступления.

НТЯБРЯ 2001 ГОДА (ВТОРНИК)

В Коране сказано, что во вторник Аллах создал тьму. Одиннадцатого сентября прошлого года, когда летчики-самоубийцы на коммерческих самолетах врезались в заполненные людьми американские здания, мне не надо было смотреть на календарь, проверяя, какой это день, — «черный вторник» отбросил длинную тень на Манхэттен и берега реки Потомак. Не удивило меня и то, что, хотя с 1950 года мы истратили около семи триллионов долларов на нечто, именуемое обороной ни ФБР, ни ЦРУ, ни Разведывательное управление министерства обороны никого не предупредили о возможности подобного акта.

В то время как сторонники Буша рьяно готовились к новой мировой войне, ожидая, что ракеты из Северной Кореи с маркировкой в виде флагов посыплются на Портленд в штате Орегон, но будут перехвачены нашей противоракетной защитой, хитрая лиса Усама бен Ладен знал, что ему для его священной войны против неверных нужны лишь летчики, готовые пойти на смерть вместе с теми случайными пассажирами, которые окажутся на борту захваченных ими самолетов.

Телефон звонит непрерывно. Летом я живу в Италии, к югу от Неаполя. Итальянские газеты, телевидение, радио ждут комментариев. Как и я сам. Недавно я написал о Пёрл-Хар-боре. А сейчас мне снова и снова задают один и тот же вопрос: то, что произошло, разве в точности не похоже на воскресное утро 7 декабря 1941 года? Нет, говорю я, не похоже. Насколько нам теперь известно, предупреждения о нападении во вторник не было [2]. Конечно, у нашего правительства много-много секретов, о которых наши враги почему-то всегда знают, а нашему народу их сообщают только через много лет, если вообще сообщают.(Президент Рузвельт спровоцировал японцев напасть на нас в Пёрл-Харборе.) Я описал шаги, которые он предпринял, в моем романе «Золотой век».(Мы теперь знаем, что было у него на уме: прийти на помощь Англии в борьбе против союзника Японии Гитлера — весьма изобретательная выдумка, принесшая победу человеческой расе) А что же было — что есть — на уме у Усамы бен Ладена?

На протяжении нескольких десятилетий американские средства массовой информации безостановочно изображали мусульманство в качестве некоего демона. Поскольку я лояльный американец, то не должен говорить вам, почему это происходило, мы вообще не привыкли анализировать, почему что-либо происходит, — мы просто обвиняем других людей в беспричинном злопыхательстве. «Мы хорошие, — объявляет Дж. У. Буш, — а они — злодеи», — помещая таким образом всех в один аккуратненький пакетик. Позже сам Буш завяжет на пакетике бантик, обращаясь к объединенной сессии конгресса и делясь с конгрессменами — как и со всеми нами, живущими за пределами Вашингтонского пояса, — своим глубоким пониманием исламского коварства и способов его проявления: «Они ненавидят все, что видят в этом зале». Я подозреваю, что миллион американцев слушали это по телевидению и печально кивали в знак согласия. «Их лидеры назначают себя сами. Они ненавидят наши свободы — нашу свободу вероисповедания, нашу свободу слова, нашу свободу голосовать, создавать организации и не соглашаться друг с другом». При таком громогласии какой американец, подобно флоридскому лещу, не заглатывал приманку?

Если сорокачетырехлетний уроженец Саудовской Аравии бен Ладен будет признан главной движущей силой терроризма, мы, несмотря на это, не сможем сказать, что достаточно много знаем о нем. Усама,

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector