Нейропсихологическая реабилитация постинсультных больных нарушения памяти

Нейропсихологическая реабилитация после инсульта

Некоторые необходимые составляющие нейропсихологической реабилитации постинсультных больных

Варако Н.А., Куликова И.С., Даминов В.Д. ФГУ «НМХЦ им.НИ Пирогова Росздрава», Москва, Россия

Введение: Опыт последних десятилетий в мировой науке и практике нейрореабилитации показывает, что наилучший реабилитационный эффект достигается благодаря комплексному психологическому подходу к пациенту. Комплексный подход включает в себя как работу, направленную на преодоление и приспособление к имеющемуся когнитивному дефициту, так и работу с неизбежно возникающими эмоционально-личностными проблемами. Также следует указать на обязательную работу с родственниками и близкими больного человека, роль которых в нейрореабилитации является одной из основных.

Цель: исследовать эффективность комплексной нейропсихологической реабилитации.

Материалы и методы: в течение 2006 — 2007 гг. проведена комплексная психологическая работа с 30 пациентами (в возрасте от 40 до 76 лет), перенесшими ишемический инсульт, на базе отделения восстановительного лечения ФГУ «НМХЦ им. Пирогова Росздрава». В исследовании принимали участие пациенты с когнитивными нарушениями различной степени тяжести (от легкой до грубой) и трудностями в эмоционально- личностной сфере. Из исследования исключались пациенты с грубой сенсо-моторной афазией, с грубыми интеллектуально-мнестическими нарушениями, грубой аспонтанностью.

Методы диагностики: Для оценки когнитивных функций применялось стандартизированное нейропсихологическое обследование по системе А.Р.Лурия. Для оценки эмоционально-личностной сферы использовались метод клинической беседы, опросник САН (самочувствие, активность, настроение), РНЖ (рисунок несуществующего животного) а также модифицированный вариант методики исследования самооценки Дембо-Рубинштейн. Нейропсихологическая реабилитация больных велась по трем направлениям: первое — преодоление когнитивного дефицита; второе — работа с эмоционально-личностной сферой, третье — работа с родственниками и/или близкими пациентов. Преодоление когнитивного дефицита, в свою очередь, также велось по двум направлениям — это восстановление нарушенных звеньев функциональных систем и выработка стратегии компенсации имеющихся нарушений в том случае, когда восстановление оказывалось невозможным. В зависимости от дефекта и запроса пациента «мишенью» реабилитации были такие функции, как память, речь, зрительный и зрительно-пространственный гнозис, праксис, функции программирования, регуляции и контроля психической деятельности (планирование действий, постановка целей и задач, контроль за их реализацией). Выработка адекватной стратегии компенсации происходила как с учетом характера нарушений, имеющихся у пациента, так и с учетом возрастных особенностей, учитывающих смену стратегий в возрасте инволюции. Работа с эмоционально-личностной сферой имела своей целью эмоциональную адаптацию пациента к ситуации болезни. Это предполагало, в первую очередь, создание адекватной внутренней картины болезни (ВКБ). Для достижения этой задачи необходимо было разъяснить пациенту особенности его нового состояния (состояния физического, когнитивного ограничения) и помочь в его принятии, сформировать новый образ «Я». Важной составляющей работы был поиск новых жизненных целей и смыслов, на которые можно было бы опереться в настоящей ситуации. При необходимости, велась специальная работа с психологической травмой, причиненной болезнью. Работа с родственниками предполагала проведение структурированного интервью, целью которого было дополнение данных анамнеза, установление преморбидного уровня когнитивной сферы и особенностей личности пациента, выяснение сферы увлечений, интересов пациента, установление характера взаимоотношений и роли пациента в семье и в профессиональной жизни, и т.д., а также — уточнение степени изменения его когнитивного и эмоционального статуса в результате болезни. Одновременно с родными и близкими проводилась разъяснительная работа (информирование о болезни, о принципах психического функционирования, о целях и задачах реабилитационной работы в целом и ее отдельных этапов) и затем осуществлялось активное включение их как помощников-участников в процесс реабилитации.

Результаты: Реабилитационная работа по указанной схеме показала себя как эффективная. Были достигнуты следующие результаты:

  1. Улучшились когнитивные показатели пациентов (в различной степени, в зависимости от особенностей болезни и тяжести дефекта); были выработаны определенные стратегии компенсации дефектов, которые не удается преодолеть.
  2. Отмечались изменения в эмоционально-личностной сфере пациентов: формировалась более или менее отчетливая и адекватная внутренняя картина болезни, происходило, в различной степени, принятие болезни, появлялась возможность находить новые личностные смыслы в изменившейся ситуации. Это способствовало улучшению общего эмоционального фона. Важно еще раз подчеркнуть, что мотивация к преодолению нарушений во многом зависит от правильного осознания особенностей нарушений и эмоционального фона пациента. Поэтому, работа с эмоционально-личностной сферой обязательно велась параллельно, а нередко и предшествовала действиям, направленным непосредственно на преодоление когнитивных нарушений.
  3. Достигалось большее понимание близкими пациентов особенностей болезни и когнитивных и эмоциональных трудностей; облегчался процесс их взаимодействия, члены семьи пациентов более активно вовлекались в процесс восстановления, чем немало способствовали его эффективности.

Заключение: Максимальный эффект нейропсихологической реабилитации постинсультных больных достигается комплексной работой одновременно в нескольких направлениях: когнитивные функции, эмоционально-личностная сфера, работа с родственниками и близкими пациентов. Удельная доля и конкретное содержание каждого из описанных направлений может различаться и зависит от особенностей заболевания, когнитивного дефицита, личностных особенностей пациента, специфики его социальной ситуации и т.д. Однако каждый вид работы является необходимым звеном процесса нейропсихологической реабилитации.

Источник

Модель нейропсихологического сопровождения больных с острым нарушением мозгового кровообращения

Цветкова Л.С., Цветков А.В. (Москва, Российская Федерация)

Цветкова Любовь Семеновна

– доктор психологических наук, профессор кафедры нейро- и патопсихологии Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

Цветков Андрей Владимирович

– кандидат психологических наук, ведущий научный сотрудник отделения клинической психологии Московского научно-практического центра наркологии.

Аннотация. Предложена методика нейропсихологической экспресс-оценки состояния больных в остром инсульте в соответствии с принципами качественной и количественной оценки А.Р. Лурия. Методика проводится в течение 7—10 минут, что отвечает возможностям пациентов и включает в себя такие пробы, как кинетический, кинестетический, регуляторный и символический праксис, понимание номинативных слов и простых логико-грамматических конструкций, автоматизированная экспрессивная речь, оценка невербального мышления через выбор картинок по аналогии и обобщающих. Для реабилитации больных с инсультом в остром периоде разработана система занятий, занимающих каждое по 5—10 минут (с нарастанием времени по мере хода реабилитации), задействующих наиболее системные компоненты психики, страдающие как при лево-, так и при правополушарном инсульте: предметные образы-представления и мультимодальная сенсорная интеграция, память, самовосприятие, временная перспектива, понимание обращенной речи. Методологической платформой указанной программы восстановления высших психических функций является смысловой подход к нейропсихологической реабилитации Л.С. Цветковой. Все используемые методы рассчитаны на лежачих пациентов, проводятся в игровой форме, обязательной является преемственность каждого последующего занятия, реализуемая через припоминание выполненных заданий. Немаловажен тот факт, что программа занятий полностью соответствует принятым стандартам медицинской помощи при инсульте, по которым больной от момента поступления в клинику до перевода на амбулаторное долечивание проводит в стационаре 10 дней. В первый день с ним проводится диагностическое обследование, призванное выявить уровень когнитивного дефицита как прогностический показатель, далее в течение 9 дней идут реабилитационные занятия и повторное обследование — в последний день пребывания в клинике, что позволяет оценить адекватность проведенного лечения и первичной реабилитации, а также дать рекомендации специалистам амбулаторного звена по дальнейшему сопровождению данного пациента.

Ключевые слова: инсульт, острая стадия, нейропсихологическая диагностика, нейропсихологическая реабилитация, смысловой подход.

Ссылка для цитирования размещена в конце публикации.

Инсульт занимает третье место среди причин смертности и основной — среди причин инвалидности во многих индустриальных странах [16]. В России распространенность заболевания доходит до 3 человек на 1000 в год [3]. При этом если в развитых странах смертность от инсульта снижается, то в республиках бывшего СССР тенденция обратная — так, в Беларуси с 1981 по 2001 г. смертность среди мужчин, перенесших инсульт, выросла на 64%, среди женщин — на 50% [5]. Важнейшим фактором снижения смертности является улучшение лечения в острой фазе инсульта [2; 5].

Важно, что не менее 2 / 3 больных выживают, но в той или иной мере становятся нетрудоспособными [6]. Для решения этой проблемы в масштабах страны проведена работа по организации сети региональных сосудистых центров [2], что вывело нейропсихологическое сопровождение больных с ОНМК на принципиально иной уровень, ведь раньше число «реабилитационных» коек было весьма ограничено и концентрировалось в крупных научно-клинических центрах федерального уровня в Москве и Санкт-Петербурге [6], а сейчас нейропсихологическая диагностика и реабилитация таких больных стали «индустрией». К сожалению, пациенты сосудистых центров — в основном тяжелые больные, с нарушением кровообращения в бассейне правой или левой среднемозговой артерии, с полным или частичным парезом и часто — с тяжелыми, до уровня субтотальной или тотальной афазии, нарушениями речи [3]. Для больных с афазией в подостром и восстановительном периоде есть немалое число методов нейропсихологической диагностики и реабилитации, разработанных преимущественно в школе А.Р. Лурия — Л.С. Цветковой (если говорить про Россию, есть и опыт их применения в других странах [15; 20]), а вот для работы с больными в остром постинсультном периоде явно не хватает методического обеспечения.

В действующих стандартах лечения указано на предпочтительное применение диагностических методик MMSE и MoCA, как имеющих наибольшее распространение в мире. Однако в работе [12] отмечается, что «золотого стандарта» метода когнитивной диагностики не существует.

Методики MMSE и MoCA построены в виде стандартизованного протокола, с вербальным предъявлением инструкции даже в пробах на опознание объектов или их копирование, с высокими требованиями к уровню произвольного внимания пациента — как в пробах на серийный счет или устно-предъявляемую «корректурную пробу». При этом известным является феномен «охранительного торможения» (диашиза) [8], состоящий в общем снижении возбудимости нервной ткани после объемных поражений головного мозга. Соответственно, психические процессы, «завязанные» на ассоциативные зоны мозга (фронтальные и зону ТРО), в остром периоде инсульта демонстрируют снижение даже при интактности этих зон. К таким процессам относится и речь, и внимание. При этом объемное исследование (свыше 500 пациентов), проведенное при помощи методики MMSE [14], показало, что 42% пациентов на острой стадии инсульта справиться с тестом не могли вовсе (включая больных с афазией и больных с нарушениями сознания), еще 42% показали существенное (до показателей «мягкого когнитивного снижения» в указанной методике) снижение когнитивных функций. По тесту MoCA показатель пациентов с когнитивными нарушениями в подострой фазе инсульта даже выше общей статистики (70% при общепризнанной цифре в 65—67% пациентов с когнитивными нарушениями после инсульта) [12]. Исследование эффективности указанных методик [11] для прогноза состояния пациента дало показатель в 51% верных прогнозов, что, по сути, мало чем отличается от «подбрасывания монетки». Авторы цитированной работы полагают, что введение «новых инструментов, позволяющих увеличить прогностичность до 70—80%, является необходимым».

Общепринятым является точка зрения, согласно которой сохранность познавательных процессов имеет высокую прогностическую силу в отношении реабилитации пациента [7; 16]. Кроме того, в ряде работ показано, что раннее начало реабилитации значимо повышает процент положительных исходов всего процесса лечения [13; 18]. Однако к настоящему моменту методик нейропсихологического восстановления в остром периоде инсульта также катастрофически не хватает [3; 7].

В связи с этим нами была поставлена цель хотя бы частично восполнить существующий пробел в методическом обеспечении. Приведенная ниже модель нейропсихологического сопровождения была первоначально опробована на базе Клиники нервных болезней Первого МГМУ им. И.М. Сеченова (г. Москва) и в данный момент в опытном режиме используется в региональном сосудистом центре на базе Саратовской ОКБ.

Диагностическое нейропсихологическое обследование больного в остром периоде инсульта должно учитывать ряд факторов: во-первых, при его проведении больной лежит (по действующим стандартам оно проводится в первые же сутки с момента госпитализации), а следовательно, восприятие трехмерного пространства и действия в нем затруднены. Во-вторых, из-за общемозговой симптоматики (нарушение ликворотока, снижение тонуса) работоспособность пациента ограничена 7—10 минутами. В-третьих, на остром этапе инсульта симптоматика имеет, как правило, более «глобальный» характер и по мере стабилизации соматического статуса больного нейропсихологический синдром будет «сужаться» и становиться более специфичным. Исходя из этого, целесообразным представляется применение небольшого числа проб, направленных на наиболее значимые для последующей реабилитации сферы психики [8] — психомоторику и произвольную регуляцию, речь, мышление и предметные образы-представления. Безусловно, обследование, проведенное за 5—10 минут, не может претендовать на полноту, однако наша многолетняя практика показывает — после выхода больного из острого состояния предварительно поставленный диагноз, как правило, подтверждается. Используемые нами пробы ранее многократно описаны в нейропсихологической литературе, равно как и критерии их количественной и качественной оценки [4].

Психомоторика: несмотря на парез, необходимо выявить сохранность/ нарушение предметных видов праксиса — кинетического, кинестетического, символического и регуляторного. Особую трудность представляет проверка кинетического праксиса — традиционную пробу «кулак—ребро—ладонь» явно трудно провести в положении больного лежа. На планшете для письма больному можно предъявить пробу «танец пальцев» — «первый—второй, первый—пятый». Критерии оценки пробы аналогичны традиционной пробе. Кинестетический праксис можно проверять привычными пробами на праксис позы пальцев руки. Символический праксис — следует включать не только «ручные» пробы (погрозить, отсалютовать), но и оральные (сдуть пушинку, поцокать языком, почмокать губами), т.к. эти пробы также позволяют увидеть нарушения бульбарного уровня, ведущие к дизартрии и симптомы афферентной моторной афазии. В регуляторном праксисе пробу «кулак—палец» можно проводить традиционно, а пробу «подъем руки на стук» путем подачи стимула на обратную, невидимую больному сторону планшета. Обязательно делать как «прямую проверку» — подъем на стук, так и конфликтную (на один стук подъем руки, на два — нет реакции). Инструкции ко всем пробам следует подавать двояко — по показу и в виде речи, даже для «безречевых» больных. Правда, при этом инструкция должна быть максимально укорочена и упрощена, чтобы не истощать больного. Наличие речевой инструкции важно с точки зрения большей, как правило, сохранности понимания обращенной речи (хотя бы глобального понимания) и сохранения у больного чувства включенности в социум.

Для диагностики понимания обращенной речи больному на планшете предъявляются три картинки из семантически далеких групп (например: человек, яблоко и птица) с инструкцией «Покажите…». В этой и последующих «картиночных» пробах первая серия — обучающая, 3—4 последующие — диагностические. Таким же образом больному предъявляются схематические эмоциональные лица-химеры, для выявления сохранности эмоционального восприятия, одной из важнейших характеристик процесса общения. Понимание логико-грамматических конструкций можно проверить через вопросы «Кто больше?» (слон, муха, лошадь), «Кто сильнее?» и т.д. Экспрессивная речь — в виде автоматизированных стереотипов: «Как Вас зовут? Сколько Вам лет? Где Вы живете?» и т.п.

Мышление и сфера предметных образов-представлений могут проверяться через «Аналогии» и «Обобщение». Проба на аналогии — под рядом из трех предметных картинок (например: автомобиль, помидор, чашка) одна картинка, аналогичного плана (самолет — как и автомобиль является транспортным средством). Обобщение — под четырьмя предметными цветными картинками из одной семантической группы (скажем, яблоко, капуста, кусок мяса, бутылка молока) две черно-белых картинки «обобщающего» характера — холодильник и дом.

После проведения данного краткого обследования можно планировать реабилитацию и ресоциализацию больного, а также проводить перекрестную верификацию нейропсихологического и неврологического диагнозов.

Задачи ранней реабилитации нам видятся как растормаживание высших психических функций, восстановление коммуникативной интенции и организация взаимодействия больного и его родственников.

При этом в среднем больной с ОНМК ишемического типа проводит в стационаре 10 дней [2]. Данные исследований в разных странах [11; 14; 17; 19] показывают, что сочетание на этом этапе не только медицинской, но и психологической реабилитации существенно повышает эффективность лечения.

Необходимо учесть, что как в наших более ранних работах [8; 9], так и у других авторов, видеть четко прописанных занятий для больных «острого» отделения практикующим специалистам не приходилось. В связи с этим был разработан план занятий, каждое из которых занимает 7—10 минут (до утомления больного), применимых для больных с разной локализацией патологического очага в мозге, и направленных на решение указанных выше «общереабилитационных» задач:

1-е занятие: о чем хотите поговорить — здоровье, работа, семья, исходы реабилитации в виде речи и в виде картинок-пиктограмм, показываемых на планшете для письма, чтобы больному было удобно смотреть и показывать; самооценка по Дембо-Рубинштейн как показатель критики к своему состоянию (в виде пиктограмм); понимания понятий «вчера—сегодня—завтра» (звездолет, замок, человек с телефоном) — «чем бы хотели заняться завтра?».

2-е занятие: смотрим припоминание «Где были вчера (замок)?», вводим в контекст деятельности (по методике Л.С. Цветковой [8]), уходим от чисто когнитивного аспекта реабилитации к личностно-опосредованному [9] «Помните, как чувствовали себя позавчера?»; отстукивание ритма в одномерном пространстве (рукой по кровати или планшету), берем лист и совместно показываем треугольники, квадраты, круги разной формы и цветов;

3-е занятие: спрашиваем пациента что делали вчера, осматриваем руки пациента — праксис, чувствительность (уровень сохранности и адекватности), проводим диагностику неречевых компонентов психомоторики начиная со здоровой руки — больной закрывает глаза, берем его за палец на здоровой руке, убираем свою руку с его глаз, даем листок, с изображенной на нем ладонью с инструкцией показать палец, который трогал специалист, аналогично на пораженной парезом руке, проводим игру с использованием здоровой руки и картиночного материала в виде химер (схематические лица), два набора — базовые эмоциональные лица, сведенные на одном листе (1 набор), 2-ой набор — те же лица, но на отдельных листочках. Специалист улыбается и показывает улыбку на отдельном листке, просим больного показать эту же эмоцию на листе с единым набором лиц. Желательно чередовать показ специалистом с больным с взаимным угадыванием. Далее отстукивание ритма в двумерном пространстве (лист бумаги, разделенный на 9 больших клеток. Отстукивание ритма в сопровождении известной больному песни, перед пациентом лежат картинки, он должен выбрать о чем была песня.

4-е занятие: припоминание (напеваем куплет из вчерашней песни и показываем картинки, вопрос: «Когда это было?» и картинки, обозначающие время «вчера, сегодня, завтра». Методы работы в пространстве:

а) моторика — столик для завтрака — берем тарелку — насыпаем 50/50 красную и белую фасоль — ставим небольшую коробку, разделенную посередине (картонкой) — показываем больному, что в одну сторону белую фасоль, в другую — красную (выполняется здоровой рукой) = происходит «как бы» соревнование между психологом и больным. Фасоли накладывается немного (на ладонь);

б) работа с предметными игрушками (плюшевые и пластиковые фрукты/овощи; домашняя утварь; инструменты; машинки). Берется две коробки (одна пустая, в другой лежат 5 предметов, из них три предмета принадлежат к одной группе (молоток, кусачки, отвертка), два (яблоко, банан) — к другой. Психолог берет молоток, кладет в пустую коробку. Больной должен продолжить и положить два предмета их этой группы. Яблоко и банан — «зашумляющие» фигуры.

5-е занятие: припоминание (коробка, где лежат молоток, чашка, машинка, больной выбирает тот предмет, который отрабатывался вчера);

– берем поднос, на нем стоят две коробки (одна пустая, в другой — предметы: чашка, яблоко, помидор; машинка, молоток, ручка). Показываем больному картину натюрморт, указываем на нем яблоко, кладем его в пустую коробку. Потом больной делает задание самостоятельно. В этом задании идет обращение к функциональному признаку (все предметы принадлежат к разным группам, они используются во время еды);

– музыка (танцуем в такт пальцами (вальс, танго). Танцуем сопряженно. Психолог дает картинки (девушка, танцующая танго; девушка, танцующая брейк и т.д.). Больной должен показать то, что танцевали. Танцуем с больным около минуты.

6-е занятие: припоминание — показываем три репродукции: пейзаж, натюрморт, портрет;

– «игра в зеркало» — работа с лицевой частью головы. Реинтеграция личности (психолог показывает части тела (нос), больной тоже). Время — одна минута;

– работа над стереогностическим восприятием. Психолог берет ключ, опускает его в «волшебный мешочек», где уже лежат ключ, монета, кольцо, гвоздь (все предметы должны быть из одного материала, например, из металла. Если используется тряпочный материал, то все предметы из тряпки. Это делается для того, чтобы больной привлекал стереогнозис, а не узнавал все предметы по текстуре. Подсматривать нельзя, только ощупывать). Больной нашел ключ, психолог дает ему три картинки (дверь, стул, обеденный стол), больной должен показать для чего ему нужен ключ;

– больному дается разграфленный лист (16 клеток, 4 на 4) на планшете. Отстукиваем пространственный ритм из 4-х ударов (два по вертикали, два по горизонтали). Делается 3—4 пробы. Постепенно усложняется — отстукивание по диагонали; ромбиком.

7-е занятие: на поднос выкладывают те предметы, которые были в «волшебном мешочке». Больной показывает пальцем, какой предмет был в работе на предыдущем занятии;

– больному даются 3 картинки (из одной семантической группы — еж, собака, птица) на планшете. Дается мешочек, внутри которого лежит маленькая игрушка (собака), больной ее ощупывает, но не достает из мешка, потом показывает на картинке, кто из 3-х изображений там был;

– запахи — берем маленький стеклянный флакон с пластиковой крышкой, на дно кладется ватный диск, на который капается капля ароматического масла (елка, апельсин, лаванда). Больной нюхает, психолог выкладывает в коробке три игрушки.

По мере продвижения в занятиях стимульный материал изменяется — от семантически далеких групп к семантически близким, что направлено на восстановление межполушарного взаимодействия в осуществлении когнитивных процессов и предметного образа-представления как важнейшей интегративной единицы психики.

8-е занятие: даем больному три флакона с запахами (елка, апельсин, лаванда). Он должен выбрать, какое масло было на вчерашнем занятии и показать на картинке;

– на поднос выкладываются кубики (не больше четырех, из которых собираются фрукты, овощи и т.д.). Собираем не сюжетную картинку, не сказку, а должен получиться один предмет. Работа идет над праксисом (наглядно-образное и наглядно-действенное мышление);

– на листе бумаги нарисованы три извилистые линии (три «дороги»), старт и конечные точки. «идем» с больным пальцами до финиша;

– включаем музыку (шумы должны быть разномодальными, предметными — гудок паровоза, мычание коровы, крики маленьких детей). Больному дается 5 картинок (три картинки соответствуют этим шумам и две зашумляющие).

9-е занятие: подается гудок паровоза, больной должен выбрать из пяти картинок паровоз;

– даем больному выбрать «лицом вверх» три карточки со схематическими лицами-химерами (улыбка, злой, удивленный). Он выбирает ту, какую хочет. Даются 7—8 фотографий с эмоциями. Надо выбрать те две, на которых изображена та эмоция, которую выбрал самостоятельно больной;

– дается сюжетная картинка (по типу теста рисуночной фрустрации Розенцвейга). Выбирается подходящая сюжетная картинка — эмоции переводятся из наглядной ситуации в деятельный ситуативный контекст;

– дается две сюжетные картинки — девочка в лесу, где много ягод; мальчик на футбольном поле. На подносе лежат шесть игрушек. В этом задании соединяются наглядно-образное и вербальное мышление;

– психолог закрывает глаза больному, на тыльной стороне ладони рисуется круг, дается «волшебный мешочек», где находятся разные геометрические фигуры, сделанные из разных материалов (картон, пластик, наждачка). Больному надо найти то, что было нарисовано на руке, вынуть из мешка и показать;

– дается таблица с цветными фигурами (треугольник, квадрат, круг) — покажите фигуру, которую психолог нарисовал на ладони.

На десятый день пребывания в стационаре диагностическое обследование проводится повторно, что позволяет оценить адекватность проведенного лечения и первичной реабилитации, а также дать рекомендации специалистам амбулаторного звена по дальнейшему сопровождению данного пациента.

Приведенная модель реализует основные принципы луриевской нейропсихологии, а используемые в ней методы в других комбинациях используются в практике как России, так и ряда зарубежных стран уже много лет. В связи с этим можно надеяться на масштабное внедрение модели в практику сосудистых центров и отделений.

1. Варако Н.А., Куликова И.С., Даминов В.Д. Некоторые необходимые составляющие нейропсихологической реабилитации постинсультных больных // Материалы II Всеросийской научно-практической конференции. – Светлогорск, 2008. – С. 74–75.

2. Инсульт. Ишемический инсульт. Профилактика и лечение инсульта // Неотложная помощь [Электронный ресурс]. – URL: http://neotlozhnaya-pomosch.info/ishemicheskij_insult.php (дата обращения 24.07.2014).

3. Клочко Н.П. Нейропсихологическая реабилитация больных в остром периоде очаговых поражений головного мозга: дис. … канд. психол. наук. – М., 2002. – 163 с.

4. Лурия А.Р. Высшие корковые функции человека и их нарушения при локальных поражениях мозга. 3-е изд., ил. – М.: Академический Проект, 2000. – 512 с.

5. Разводовский Ю.Е. Инсульт: алкоголь и психологический дистресс // Медицинские новости. – 2007. – № 1. – С. 35–38.

6. Стародубцева О.С., Бегичева С.В. Анализ заболеваемости инсультом с использованием информационных технологий // Фундаментальные исследования. – 2012. – № 8. – С. 424–427.

7. Титкова И. Проблемы нейропсихологической реабилитации больных с нарушением психических функций // Psytren.ru [Электронный ресурс]. – URL: http://www.psytren.ru/ about/123 (дата обращения: 16.04.2014).

8. Цветкова Л.С. Нейропсихологическая реабилитация больных. – М.: МПСИ, 2002. – 418 с.

9. Цветкова Л.С., Цветков А.В. Основы смыслового подхода к восстановительному обучению // Наследие А.Р. Лурии в современном научном и культурно-историческом контексте / cост. Н.К. Корсакова, Ю.В. Микадзе. – М.: Факультет психологии МГУ, 2012. – C. 31–42.

10. Barker-Collo S., Feigin V. The Impact of Neuropsychological Deficits on Functional Stroke Outcomes // Neuropsychology Review. – 2006 June. – Vol. 16. – Issue 2. – P. 53–64.

11. Cognitive screening improves the predictive value of stroke severity scores for functional outcome 3–6 months after mild stroke and transient ischaemic attack: an observational study / Y. Dong, M.J. Slavin, B.C. Poon-Lap [et al.] // BMJ Open. – 2013. – Vol. 3. – Issue 9.

12. Cognitive screening in the acute stroke setting / D.J. Blackburn, L. Bafadhel, M. Randall [et al.] // Age & Ageing. – 2013 Jan. – Vol. 42(1). – P. 113–116.

13. Functional Outcome of Ischemic and Hemorrhagic Stroke Patients After Inpatient Rehabilitation: A Matched Comparison / S. Paolucci, G. Antonucci, M.G. Grasso [et al.] // Stroke. – 2003. – Vol. 34. – P. 2861–2865.

14. General Cognitive Function in Acute Stroke: The Copenhagen Stroke Study / M.A. Pedersen, H.S. Jorgensen, H. Nakayama [et al.] // Neurorehabilitation & Neural Repair. – September 1996. – Vol. 10. – No. 3. – P. 153–158.

15. Hanninen R., Tsvetkova’s L.S. Individual Aphasia Rehabilitation Method and Its Applications // Neurolinguistic Papers: Proceedings of the Finnish Conference of Neurolinguistics. – Joensuu, 1985. – P. 15–26.

16. Hinkle J.L. A descriptive study of cognitive status in acute motor stroke // J Neurosci Nurs. – 2002 Aug. – Vol. 34(4). – P. 191–197.

17. Hyndman D., Ashburn A. People with stroke living in the community: Attention deficits, balance, ADL ability and falls // Disability and Rehabilitation, 2003. – Vol. 25. – No. 15. – P. 817–822.

18. Running O.M., Guldvog B. Outcome of subacute stroke rehabilitation. A randomized controlled trial // Stroke. – 1998. – Vol. 29. – P. 779–784.

19. Sundet K., Finset A., Reinvang I. Neuropsychological predictors in stroke rehabilitation// Journal of Clinical and Experimental Neuropsychology, 1988. – Vol. 10. – Issue 4.

20. Quintanar Rojas L., Solovieva Yu., López Cortés A. Experience of Neuropsychological Treatment of a Patient With Aphasia // Psychology Research. –2013 April. – Vol. 3. – No. 4. – P. 206–219.

Ссылка для цитирования

Цветкова Л.С., Цветков А.В. Модель нейропсихологического сопровождения больных с острым нарушением мозгового кровообращения // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. – 2014. – N 4(27) [Электронный ресурс]. – URL: http://mprj.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 “Библиографическая ссылка” (введен в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] – дата, когда вы обращались к документу и он был доступен.

ОБОЗРЕНИЕ ПСИХИАТРИИ И МЕДИЦИНСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Источник

Читайте также:  Использованная литература при инсульте

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Тема от WP Puzzle

Adblock
detector