Институциональные изменения и социальный склероз

Проблема коллективных действий и «институциональный склероз»

Основы теории коллективных действий и групп интересов по Олсону. Настоящим прорывом в экономической теории групп интересов стала вышедшая в 1965 году уже упоминавшаяся ранее работа Олсона.58 В ней автор обратил внимание не столько на результаты их действий, сколько на внутреннюю логику организации.

Отсюда последовало заключение о преимуществе малых групп перед большими в силу того факта, что первые легче преодолевают «эффект безбилетника», поскольку ожидаемый индивидуальный выигрыш от активного участия в них гораздо выше.[58] Вследствие указанного преимущества малой группы перед большой появляется то, что Олсон называет «уникальной тенденцией к эксплуатации “сильныхмира сего ” слабыми».[59] Малые (меньшинства) могут перераспределять национальный продукт в свою пользу, несмотря на мажоритарные принципы демократического процесса. Наиболее явно это проявляется в успехах аграрных лобби в развитых странах.[60] Олсон конкретизировал три фактора, которые мешают большой группе работать в общих интересах. Во-первых, это малая доля отдельного индивида в общей выгоде. Во-вторых, чем меньше доля в выгоде, тем меньше вероятность того, что любая подгруппа этой группы и тем более отдельный ее участник получат достаточное количество общего блага, чтобы взять на себя издержки по его получению. В-третьих, чем больше число участников группы, тем выше первоначальные или минимальные издержки по созданию организации.[61] Олсон представил таксономию (классификацию) групп интересов. Он разделил их на привилегированные, промежуточные и латентные. К первым относятся группы, в которых каждый или хотя бы один из

членов имеет мотив к добыванию коллективного блага, даже если необходимо взять все издержки на себя.

Рациональное невежество и эффективное меньшинство. Олсон, следуя собственной теории групп интересов и коллективных действий, двояко оценивает разработанную им же концепцию охватывающих ин

тересов и большинства. С одной стороны, «охватывающий и иногда даже суперохватывающий интерес большинства очень важен в объяснении того, почему многие демократии показывали столь хорошие результаты».[66] С другой же стороны, «анализ охватывающих и суперохватывающих интересов большинства, взятый сам по себе, оставляет нас со слишком розовым взглядом».[67] Слишком «розовый» этот взгляд потому, что моделирование большинства так, как если бы оно было неким «оптимизирующим монолитом», не учитывает одного принципиально значимого обстоятельства: а именно т.

Дело в том, что типичный гражданин получает лишь микроскопическую часть выгод от более эффективной политики и руководства; прочие резиденты страны получают их практически целиком. Отсюда возникает своеобразная разновидность «эффекта безбилетника»: у каждого гражданина в отдельности нет стимулов посвящать время изучению политики и ее последствий. Это и называется рациональным невежеством избирателей.

Рациональное невежество электората — и, таким образом, большинства — означает, что большинство часто не в состоянии увидеть свои истинные интересы. Оно может быть жертвой хищничества, которое оно не замечает. Оно может быть убеждено внешне правдоподобными аргументами, что данная политика — в интересах большинства или общества в целом, в то время как реально она служит только неким специальным интересам.[68]

Итак, если на рынке рациональность индивида в большинстве случаев под вопрос не ставится (поскольку здесь обычно выгоды и ущерб от его действий выпадают только на него лично и целиком), то в политике избиратель принимает на себя лишь ничтожно малую часть послед

ствий собственного голосования, а поэтому он не склонен инвестировать свое время в приобретение необходимой для правильного выбора информации.

Однако ситуация коренным образом меняется, если речь идет об узкой группе интересов (например, каком-нибудь профессиональном или отраслевом сообществе). Предположим, доля таковой в ВВП равна %. В этом случае ей имеет смысл настаивать на перераспределении в свою пользу до тех пор, пока общественные потери от таких действий не превысят в 100 раз полученного ими трансферта. Очевидно, типичная группа специальных интересов обладает скорее очень узкими, чем охватывающими интересами. А ожидаемый чистый выигрыш каждого члена группы в случае успешного лоббирования может быть настолько велик, что заинтересует его в участии в коллективных действиях (преодолевается «эффект безбилетника»).

Однако как все-таки добиваться успеха таким группам в условиях мажоритарной демократии? Вот тут-то и пригодится рациональное невежество рядового избирателя. «Они убеждают рационально невежественный электорат, что протекционизм в отношении их отрасли усиливает национальную экономику или что регулирование, которое ограничивает вход в отрасль и конкуренцию в ней, есть благо для потребителя, или они получают налоговые лазейки и субсидии, о которых рядовой избиратель не имеет понятия».[69]

Таким образом, они побеждают, привлекая на свою сторону голоса рационально невежественных избирателей, которых в данном случае правильнее было бы назвать индоктринированными избирателями, т. е. избирателями, голосующими вопреки собственным интересам под воздействием доводимой до них ложной информации.

«Институциональный склероз». В работе «Возвышение и упадок народов» Олсон использовал теорию групп интересов как инструмент сравнительной экономической теории, раскрывающий причины различий в динамике экономического роста и развитии стран.

Группы интересов рассматривались им как «перераспределительные коалиции», вовлеченные в поиск ренты. По крайней мере, большая часть их деятельности сводится к этому поиску В результате «чем больше энергии затрачивается на раздел пирога, тем меньше становится сам пирог».[70] Во-первых, они сдвигают границу производственных возмож

ностей общества внутрь из-за вносимых ими искажений. Во-вторых, в силу присущей им неоперативности в принятии решений, замедляют реакцию общества на изменяющиеся внешние условия и научно-технический прогресс, что тормозит расширение этой границы.

Рассуждения Олсона строятся в соответствии с логикой традиционного экономического анализа, но приводят к противоположному выводу по сравнению с анализом рынков, где «невидимая рука» конкуренции обеспечивает эффективность. Погоня групп интересов за обеспечиваемыми политиками преимуществами ведет к появлению импортных квот, легализированных монополий, лицензий и фиксированных цен — всего, что служит для перераспределения рент от неорганизованных групп (потребителей и налогоплательщиков) к организованным интересам. И в результате чем лучше политическое устройство представляет интересы организованных групп, тем хуже для экономики и общества в целом (в частности, чем выше активность групп интересов, тем меньше производственные возможности общества и тем ниже темпы экономического роста).

Читайте также:  Корвалол при рассеянном склерозе

Однако не этот вывод стал самым известным положением из работы Олсона. Согласно его мнению, периоды политической и социальной стабильности, отсутствия потрясений благоприятствуют возникновению новых групп интересов и укреплению уже существующих, поскольку спокойная окружающая среда способствует преодолению «эффекта безбилетника»: она предоставляет достаточно времени, которое, естественно, необходимо для выработки селективных стимулов, обнаружения новых комбинаций коллективных выгод и т. п. Это явление было впоследствии названо «институциональным склерозом»: чем больше политической стабильности и чем дольше она длится, тем сильнее и больше числом препятствующие развитию институты.

Приводимый Олсоном классический пример послевоенной Германии, вскоре опередившей по экономическому развитию страну-победи- тельницу Великобританию, должен был подкреплять этот теоретический вывод: в Германии в результате войны традиционные организованные группы интересов были сведены на нет, тогда как в Великобритании они только укрепились. Ссылаясь на примеры быстрого развития Тайваня, Кореи, Сингапура, Чили и Китая, автор формулирует следующий вывод: «Экономически наиболее успешные автократы не только имели тенденцию к длительным горизонтам планирования, но также сопротивлялись группам специальных интересов или подавляли их: они стремились иметь «жесткие» государства, которые обычно не приспосабливали

свои политики к организованным группам интересов в конкретных профессиях и отраслях».[71]

В этой связи Олсон негативно оценивает демократические программы гражданского общества — те, что стремятся развивать лоббистскую и картельную силу отдельных отраслей или профессий во втором и третьем мире. В действительности они больше задерживают, чем ускоряют, экономическое и демократическое развитие стран-реципиентов.[72]

Деволюция социализма. Небезынтересно заметить, что свою теорию «институционального склероза» через организацию и деятельность групп с узкими интересами Олсон применяет и к объяснению краха советской автократии. «С течением времени все больше и больше небольших групп явно или молчаливо договаривались, что они будут выполнять меньший объем работ, размещать больше ресурсов под своим контролем в своих собственных целях и делить больше государственной собственности между собой».[73] Этот процесс он окрестил как «сколачивание в банды против бандита».[74]

Участниками этого процесса были как предприятия, так и региональные сообщества, и даже этнические группы. На смену бюрократическому соревнованию за выполнение планов приходил бюрократический сговор. Его участники были заинтересованы прилагать меньше усилий и уводить ресурсы из-под автократа. Центру трудно было это предотвратить, поскольку он не имел достоверной информации о происходящем, так как единственным ее источником были все те же вовлеченные в этот заговор подчиненные и, естественно, меньше всего заинтересованные в ее раскрытии.

Постепенно барьеры на пути организации горизонтального сговора внутри советской системы преодолевались, в него вовлекались все новые и новые участники, и он становился массовым.[75] Узкие интересы, несовместимые с ростом производительности системы в целом, начи

нали превалировать, и, таким образом, строй деградировал и в перспективе был обречен. Перефразируя знаменитое изречение Джона Кейнса, Олсон делает вывод: «В длительном периоде Сталин был мертв».[76]

В дальнейшем Олсон использует выдвинутую им концепцию упадка социализма для объяснения различий в китайской и прочих постсоциа- листических рыночных реформах.[77] В Китае они начались вскоре после смерти Мао, который проводил чистки «красных мандаринов». Культурная революция уничтожила узкие интересы, нацеленные на сохранение статус-кво. Дэн Сяопин в результате оказался автократом с охватывающим интересом, рыночно ориентированным реформам которого не мог оказать эффективного сопротивления ни отраслевой, ни региональный лоббизм.

И совсем иной была ситуация у Михаила Горбачёва, да и в выходящих из коммунизма европейских странах. Реформаторам противостояли многочисленные организованные группы интересов, представлявшие преимущественно нежизнеспособные в условиях рыночной конкуренции предприятия, продление существования которых требовало сохранения мягких бюджетных ограничений. Так, в дискуссиях о приватизации речь шла на самом деле не о форме собственности, а о том, как долго предприятия будут пользоваться государственной поддержкой, какой будет скорость их ликвидации. Из логики Олсона можно сделать вывод, что в период рыночных реформ старые лоббисты социалистической эпохи превратились в градуалистов.

Тестирование теории. Что касается эмпирического тестирования теории Олсона, то, как пишет Мюллер, с одной стороны, в целом и общем, при использовании межстрановых данных исследователи склоняются к ее подтверждению, с другой же, несмотря на многократные проверки, теория эта все еще нуждается в дополнительном эмпирическом подтверждении.[78]

Необходимо учитывать противодействующие «институциональному склерозу» факторы. Так, в той же работе Мюллера показано, что Швейцария формально имеет очень высокий индекс «институционального склероза» (специальный показатель, изобретенный для эмпирической проверки теории Олсона), но этому противостоят как федеративный характер государства, так и прямая демократия («особым интересам»

трудно пройти через референдумы). Во многом благодаря этому она имела один из самых низких уровней тарифной защиты среди стран ОЭСР. Пример Швейцарии не идет вразрез с концепцией Олсона, но он демонстрирует ее пробел, заключающийся в том, что акцент надо делать не только на самих группах интересов, но и на политических институтах, которые, как в случае с этой страной, могут эффективно противостоять их давлению.[79]

Вытекающие из теории групп интересов Олсона выводы для развития стран прямо противоречат подходу Роберта Патнэма.[80] Последний связывает с этими группами более динамичное развитие. Правда, Олсон и Патнэм говорят о разных группах. У первого это, прежде всего, профсоюзы, профессиональные ассоциации, политические группировки. У второго — религиозные (церковные) организации, ассоциации в области образования, культуры и искусства, молодежные объединения. Впоследствии даже появились соответствующие термины: о-^оиря (группы Олсона) и р-^оиря (группы Патнэма). Однако, как замечает Рустем Нуреев,[81] одно из проведенных тестирований данных концепций принесло довольно неожиданные результаты. Группы Олсона несущественно влияют на экономический рост и инвестиции, тогда как деятельность групп Патнэма негативно сказывается на инвестиционном климате.[82] Это заключение, конечно, не есть истина в последней инстанции, но масса противоречивых заключений, которые обнаруживаются при сравнении и многих других исследований влияния групп интересов, говорят о больших трудностях в разработке этого вопроса.

Читайте также:  Когда может быть побежден рассеянный склероз

Источник

Социальный склероз и экономический рост в России

p, blockquote 1,0,1,0,0 –>

Мансур Олсон, автор теории коллективных действий, продемонстрировал важность социальных связей в обществе на примере исторического парадокса.

p, blockquote 2,0,0,0,0 –>

p, blockquote 3,1,0,0,0 –>

В середине 20-го века в Германии и Японии были ликвидированы тоталитарные режимы. Буквально через 10-20 лет в этих странах начался экономический бум и через несколько десятилетий они стали одними из лидеров мировой экономики. В конце 1980-х распадаются тоталитарные режимы в Восточной Европе. Прошло два десятилетия. Где экономическое чудо в России?

p, blockquote 4,0,0,0,0 –>

Олсон объясняет этот парадокс следующим образом.

p, blockquote 5,0,0,1,0 –>

Все дело в том, что в Германии и Японии в обществе произошли важные изменения: были полностью разрушены старые общественные и хозяйственные связи и возникли новые организации и институты.

p, blockquote 6,0,0,0,0 –> p, blockquote 7,0,0,0,1 –>

В России случилось то, что Олсон называет «социальным склерозом» или «британской болезнью» (в своей книге «Возвышение и упадок народов» Олсон рассматривает причины замедления роста экономики Великобритании). Несмотря на то, что авторитарный режим распался, топ-менеджеры, их социальные связи и малые группы с особыми интересами в России остались прежними (даже усилились). Они стали использовать новый экономической строй в своих интересах и тормозить развитие страны, замкнув на себе ренту и создав барьеры для новых игроков (то же самое произошло в послевоенной Великобритании).

Источник

Общественное развитие и социальный склероз

Экономисты очень долго не хотели обсуждать роль общества в экономике и обходились всего двумя понятиями: правительство и рынок. Там, где не справляется рынок, его прикрывает правительство. Но после того как в середине ХХ века в мире похозяйничали тоталитарные режимы, стало ясно, что провалы, идущие от государства, гораздо тяжелее, чем провалы, идущие от рынка. Возникло даже специальное понятие «провалы бюрократии», которое, кстати, было сформулировано экономистом Гордоном Таллоком не на тоталитарном примере, а на примере американского чиновничества. Если провалы рынка закрывает бюрократия, кто же закрывает ее собственные провалы? Место осталось вакантным, и тогда экономисты стали предполагать, что у общества все же есть какие-то экономические функции.

Чтобы было понятно, насколько непосредственное отношение все это имеет к недавнему прошлому и современности нашей страны, я приведу довольно неожиданный спор, который возник в 1990-е годы между автором теории общественного выбора Джеймсом Бьюкененом и автором теории коллективных действий Мансуром Олсоном. Они обсуждали следующий исторический парадокс: в середине ХХ века ликвидируются тоталитарные режимы в Центральной Европе и Восточной Азии — и через 10-15 лет происходит немецкое и японское экономическое чудо; в конце 1980-х годов ликвидируются авторитарные режимы в Восточной Европе и Северной Азии — где экономическое чудо, спрашивал Бьюкенен у Олсона. Где же, в самом деле, русское экономическое чудо?

Ответ, который дал автор теории коллективных действий, был связан с тем, что происходит не в экономике, а в обществе. Дело в том, что как перед японским, так и перед немецким экономическим чудом в этих странах происходили очень важные общественные изменения. Резко выросли уровни взаимного доверия людей и увеличились масштабы общественной деятельности, начали действовать крупные организации, возникли переговорные площадки. После этого всплеска, когда был накоплен так называемый социальный капитал, и начался резкий экономический рост. Однако возможны и обратные процессы: мелкие организованные группы тянут одеяло на себя, имеют достаточное влияние для того, чтобы распределить бюджет, и в итоге каждая из этих групп своих целей достигает, а страна движется все медленнее, медленнее и медленнее. Олсон назвал этот феномен «социальным склерозом», или «британской болезнью», поскольку обнаружил его в послевоенной Великобритании. В 1960-70-е годы в этой стране-победителе фашизма начали происходить странные вещи: темпы экономического развития катастрофически падают, фунт перестает быть одной из мировых резервных валют. Оказалось, что различные группы интересов в британском обществе настолько замкнули все на себя, что фактически перераспределением пирога остановили развитие страны. Только железные действия правительства Тэтчер вывели Великобританию из этого тупика.

То, что происходило после распада СССР в России, Олсон считал крайней формой «британской болезни» — так называемым «красным склерозом». Олсон проследил, как на протяжении всего XX века — с 1920-х по 1990-е года — в России эволюционировал менеджмент, и его ответ на вопрос, почему не случилось российского экономического чуда, вкратце можно передать так: когда было уничтожено авторитарное государство, связки менеджеров не только не ослабли, они усилились, и их группы стали делить бюджеты, замыкать на себя ренты и тормозить развитие страны. Сталин создал очень мощный менеджмент, но справляться с ним мог только одним способом — террором, который приводил к ротации. Когда был остановлен террор, начался процесс срастания связей внутри менеджмента, и группы интересов в итоге стали сильнее первых лиц государства. Когда же авторитарный режим рухнул, исчезли последние ограничения — узкие перераспределительные группы не сдерживались ни государством, ни широкими коалициями.

Источник

Общество и склероз

Общество и склероз

Чтобы было понятно, насколько непосредственное отношение все это имеет к недавнему прошлому и современности нашей страны, я приведу спор, который возник в 1990-е годы между автором теории общественного выбора Джеймсом Бьюкененом и автором теории коллективных действий Мансуром Олсоном. Они обсуждали следующий исторический парадокс: в середине XX века ликвидируются тоталитарные режимы в Центральной Европе и Восточной Азии – и через 10–15 лет происходит немецкое и японское экономическое чудо; в конце 1980-х годов ликвидируются авторитарные режимы в Восточной Европе и Северной Азии – но где экономическое чудо, спрашивал Бьюкенен у Олсона? Где же, в самом деле, русское экономическое чудо?

Ответ, который дал автор теории коллективных действий, был связан с тем, что происходит не в экономике, а в обществе. Дело в том, что как перед японским, так и перед немецким экономическим чудом в этих странах происходили очень важные общественные изменения. Резко выросли уровни взаимного доверия людей и увеличились масштабы общественной деятельности, начали действовать крупные организации, возникли переговорные площадки. После этого всплеска и начался резкий экономический рост. Однако возможны и обратные процессы: мелкие организованные группы тянут одеяло на себя и при этом имеют достаточное влияние для того, чтобы распределить бюджет. В итоге каждая из групп своих целей достигает, а страна движется все медленнее, медленнее и медленнее. Олсон назвал этот феномен «социальным склерозом», или «британской болезнью», поскольку обнаружил его в послевоенной Великобритании. В 1960–70-е годы в этой стране-победителе фашизма начали происходить странные вещи: темпы экономического развития катастрофически падают, фунт перестает быть одной из мировых резервных валют… Оказалось, что различные группы интересов в британском обществе настолько замкнули все на себя, что фактически перераспределением пирога остановили развитие страны. Только железные действия правительства Тэтчер вывели Великобританию из этого тупика.

Читайте также:  Что означает факосклероз глаз

То, что происходило после распада СССР в России, Олсон считал крайней формой «британской болезни» – «красным склерозом». Олсон смог ответить на вопрос, почему не случилось российского экономического чуда, проследив, как на протяжении всего XX века – с 1920-х по 1990-е годы – в России эволюционировал менеджмент. Сталин создал очень мощный менеджмент, но справляться с ним мог только одним способом – террором, который приводил к ротации. Когда был остановлен террор, началось срастание внутри менеджмента, и группы интересов в итоге стали сильнее первых лиц государства. Когда же было уничтожено авторитарное государство, связки менеджеров не только не ослабли, они усилились, и их группы стали делить бюджеты, замыкать на себя ренты и тормозить развитие страны. Исчезли последние ограничения – узкие перераспределительные группы не сдерживались ни государством, ни широкими коалициями.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Похожие главы из других книг:

Общество

Общество Эрих Фромм — немецкий социолог, философ, социальный психолог, психоаналитик, представитель Франкфуртской школы, один из основателей неофрейдизма и фрейдомарксизма — использовал понятие «общественного характера»[19]. Речь идет о наборе ценностей и правил

Глава 5 Общество

Глава 5 Общество Экономисты очень долго не хотели обсуждать роль общества в экономике. Практически любое экономическое построение обходилось двумя понятиями – правительство и рынок. Там, где не справляется рынок, его прикрывает правительство. Но после того, как

Общество и склероз

Общество и склероз Чтобы было понятно, насколько непосредственное отношение все это имеет к недавнему прошлому и современности нашей страны, я приведу спор, который возник в 1990-е годы между автором теории общественного выбора Джеймсом Бьюкененом и автором теории

Общество и халявщик

Общество и халявщик Оказывается, от того, как устроено общество, может зависеть, будет ли страна форсировано развиваться или остановится в своем развитии. И дело здесь не в схемах государственного управления, не в политике правительства, а в том, насколько активны

Общество и организация

Общество и организация Но как быть, если мы имеем дело не с малыми, а с широкими группами, с миллионами людей, которые физически не могут решить все свои проблемы на общем собрании? В этой ситуации «проблема халявщика» становится гораздо более острой, поскольку у всех

Общество и капитал

Общество и капитал Почему же в одних странах различные группы производят много общественных благ, а в других – мало? Иными словами, что определяет конструктивность коллективной общественной деятельности? Почему в Скандинавии около 80 % людей состоят минимум в одной

Общество и связи

Общество и связи Но что будет, если в России, как в середине XX века в Германии, начнет внезапно расти уровень взаимного доверия? Когда растет социальный капитал, падают издержки коммуникации между людьми, коллективная деятельность становится более массовой,

7. Великое общество

7. Великое общество Не каждое межчеловеческое отношение является общественным отношением. Когда группы людей воюют друг с другом на полное уничтожение, борются друг с другом так же безжалостно, как они уничтожают вредных животных и растения, между воюющими

Закрытое общество

Закрытое общество Органическое общество стороннему наблюдателю может понравиться некоторыми своими чертами: определенное общественное единство, безусловная идентификация каждого члена с коллективом. Члены органического общества вряд ли считают это преимуществом,

Глава 5. Общество

Глава 5. Общество Общество и склероз Экономисты очень долго не хотели обсуждать роль общества в экономике. Практически любое экономическое построение обходилось двумя понятиями — правительство и рынок. Там, где не справляется рынок, его прикрывает правительство. Но

Общество и халявщик

Общество и халявщик Оказывается, от того, как устроено общество, может зависеть, будет ли страна форсированно развиваться или остановится в своем развитии. И дело здесь не в схемах государственного управления, не в политике правительства, а в том, насколько активны в

Общество и организация

Общество и организация Но как быть, если мы имеем дело не с малыми, а с широкими группами, с миллионами людей, которые физически не могут решить все свои проблемы на общем собрании? В этой ситуации «проблема халявщика» становится гораздо более острой, поскольку у всех этих

Часть 7 Общественное развитие и социальный склероз

Часть 7 Общественное развитие и социальный склероз Автор рассказывает о красном склерозе, проблеме халявщика, отрицательных селективных стимулах и других общественно-экономических расстройствах. Экономисты очень долго не хотели обсуждать роль общества в экономике и

Общество

Общество Однополярный или многополярный мир Человечество всегда стремилось либо к однополярному миру, с одной доминирующей силой, либо к многополярному, где сосуществуют различные силы. Коммунизм попытался создать единый мир, стремясь воплотить в жизнь утопию

Общество

Общество В обществе наблюдается глобальное демографическое разделение. Практически все страны с высоким темпом роста населения являются самыми слаборазвитыми, с самыми низкими доходами на душу населения.Рис. 11. Общий взгляд на ключевые проблемы Все меньше оказывается

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector